Сказка про мудрого ювелира и созданный им кризис

Сказка «Мудрый ювелир и его изобретение»

Найдено в Интернете.
Интересно и рекомендованно всем.


В некотором царстве, в некотором государстве на протяжении поколений люди использовали систему натурального обмена. Человек поддерживал жизнедеятельность своей семьи, изготавливая сам всё необходимое. Или специализировался в определённом ремесле, а излишки продуктов своего ремесла обменивал на излишки продуктов труда других ремесленников.  

В каждой общине была создана довольно простая система правления, которая должна была следить за тем, чтобы свободы и права каждого человека были защищены и чтобы другой человек или группа людей никого ни к чему не принуждали против его воли. Это было единственное предназначение правительства некоторого государства, и каждый местный губернатор пользовался добровольной поддержкой выбравшей его общины.  

Однако же, ярмарочный день стал проблемой, которую не так просто было разрешить. Сколько стоит один нож — одну или две корзины кукурузы? Что стоит дороже — корова или телега?… И т.д. Но никому не проходило в голову ничего лучшего, чем система обмена товара на товар.  

И вот Фабиан — ремесленник, работавший с золотом и серебром объявил: «У меня есть решение проблемы обмена. Золото, которое я использую в украшениях, — отличный металл. Он не тускнеет, не ржавеет, долговечен… Я отолью из части моего золота монеты, и назовём каждую монету «доллар»». Он объяснил принцип действия новой системы, состоявший в том, что эти «деньги» станут средством обмена, намного более удобным и совершенным, чем натуральный обмен.  

Было предложено, чтобы каждый член общины получил равное количество монет. «Но я заслуживаю большую долю монет, — сказал фабрикант свечек, — все пользуются моими свечками». «Нет, — возразил фермер, — без пищи не проживешь. Мы, фермеры, должны получить большую часть всех монет». И спор продолжился.  

Фабиан дал им поспорить немного, и затем предложил: «Поскольку вы сами не можете придти к соглашению, я предлагаю, чтобы каждый получил от меня столько, сколько попросит. Не будет никаких ограничений, кроме способности вернуть долг. Сколько монет каждый из вас получит сейчас, столько должен и вернуть в конце года». «А что вы получите за это?» — спросили у Фабиана.   «Поскольку я предлагаю вам услуги, т.е. являюсь источником денег, я имею право на плату за мою работу. Скажем, за каждые 100 монет, которые каждый из вас возьмет у меня, он мне вернет 105 монет за каждый год, в течение которого будет сохранять эту задолженность. Эти 5 монет будут платой мне, и эту плату я назову «процент». Никто не мог предложить ничего другого, и кроме того, 5% казались совсем небольшой платой за год. Потому на том и порешили. «Приходите на это же место в следующую пятницу, и начнём».  

В конце года Фабиан обошел с визитами всех тех, кто был ему должен монеты. У некоторых из них оказалось больше монет, чем они одалживали у Фабиана, у кого-то их было меньше. Но так оказалось потому, что в самом начале было изготовлено строго определённое количество монет.  

Те, у кого оказалось больше монет, чем они занимали, вернули сумму долга и сверх неё — условленные 5 монет на каждые 100 монет долга. Но всё равно, вернув долг и проценты, они были вынуждены сразу же снова просить деньги в долг, чтобы продолжать свою деятельность в новой системе.  

Остальные же в первый раз удивлённо открыли для себя, что у них есть долг, который они не в состоянии возвратить. Перед тем, как снова одолжить им монеты, Фабиан взял в залог что-либо из имущества этих должников, и они начали новый годовой цикл, с намерением раздобыть эти самые 5 добавочных монет, которые оказалось так нелегко найти.   И никто не понял, что в целом весь народ некоторого царства, некоторого государства никогда не сможет выйти из задолженности, пока не возвратит все монеты, выданные Фабианом, но даже и в этом случае останется задолженность на эти 5 добавочных монет из каждых 100, которые никогда не были пущены в оборот. Никто, кроме самого Фабиана, не замечал, что заплатить процент было попросту невозможно, — добавочные деньги не существовали в обороте, и следовательно, у кого-нибудь всегда их не хватало.   Конечно, сам Фабиан тоже время от времени тратил несколько монет. Но он один не мог расходовать такую сумму, которая бы покрыла 5% экономики целой страны. Были тысячи, миллионы человек, а Фабиан был один. С другой стороны, он оставался обычным ювелиром, живущим весьма безбедно.  

Вместо денег ― расписки «мудрого» ювелира   В задней части своей лавки Фабиан устроил сейф, и многим людям показалось удобным в целях безопасности оставлять часть своих монет в этом сейфе. Фабиан брал за это небольшую плату, сумма которой зависела от количества оставляемых монет и от срока, на который их оставляли. Хозяину оставляемых монет он давал расписку на сумму оставленного. Теперь, когда кто-либо шел за покупками, он обычно не носил с собой множество золотых монет. Вместо этого стало обычным платить торговцу одной или несколькими фабиановыми расписками, в зависимости от стоимости покупаемого товара. Торговцы принимали эти расписки наравне с настоящими деньгами, чтобы потом отнести их к Фабиану и обменять на соответствующую сумму денег. Так расписки начали переходить из рук в руки.   Со временем Фабиан обнаружил, что крайне редко кто-либо действительно приходил к нему и требовал свои золотые монеты. Он подумал: «Я фактически владею здесь всем этим золотом, и всё ещё вынужден работать как простой ремесленник. Какой смысл? Есть десятки, сотни человек, которые с радостью платили бы мне процент за право пользования этим золотом, которое хранится у меня и которое его настоящие хозяева практически никогда у меня не забирают. На самом деле, это золото, конечно, не моё, но оно находится в моём распоряжение, а это — самое главное. Мне уже не нужно изготавливать новые монеты, чтобы одалживать их. Я могу использовать те, которые хранятся в моём сейфе».

Вначале Фабиан был очень осторожен. Он одалживал только несколько монет за раз и только тогда, когда мог быть твёрдо уверен, что должник их возвратит в срок. Но со временем он начал вести себя более уверенно и одалживать большие суммы.   Однажды у него впервые попросили очень большой заём. Фабиан предложил должнику: «Вместо того, чтоб уносить все эти монеты, можем сделать вклад на ваше имя, а я выдам вам несколько расписок на общую сумму одолживаемых монет». Должник согласился и ушёл с целой охапкой расписок. Должник получил заём, но однако же золото ни на секунду не покидало сейф Фабиана. Когда клиент ушел, Фабиан радостно рассмеялся. Теперь он мог есть пирог и продолжать иметь его в своем распоряжении целёхоньким! Он мог одалживать золото, и оно продолжало бы находиться в полном его распоряжении.   Друзья, иностранцы и враги Фабиана нуждались в средствах для осуществления своих планов. И всегда, когда они могли доказать, что в состоянии возвратить долг, они получали необходимый заём. Простым написанием «расписок» Фабиан мог одалживать во много раз большие суммы, чем стоимость всего золота в его сейфе. При этом он даже не был хозяином этого золота. Вся операция в целом оставалась надёжной, пока настоящие хозяева золота не требовали его возврата и пока поддерживалось доверие людей.   Фабиан вел книги учета дебита и кредита каждого клиента. Этот новый ростовщический бизнес оказался весьма прибыльным. Его положение в обществе росло почти с той же скоростью, с какой увеличивалось его состояние. Он превратился в важную персону, к нему относились в уважением. В финансовых вопросах его слово было равно воле всевышнего или священной заповеди.  

Секретный союз «мудрых» ювелиров

Ювелиры других городов очень заинтересовались деятельностью Фабиана и позвали его на встречу. Он объяснил им свои действия, но предупредил их о необходимости хранить это в тайне. Если бы план раскрылся, рухнула бы вся система. Поэтому все ювелиры пришли к соглашению сформировать собственный секретный союз.  

Каждый ювелир вернулся в свой родной город и начал действовать так, как научил их Фабиан.   Теперь люди принимали расписки ювелиров как нечто равноценное самому золоту. Многие уже отдавали на хранение не золото, а сами расписки — точно так же, как отдавали бы на хранение монеты. Когда один торговец хотел оплатить товар другому торговцу, он просто писал короткую записку Фабиану, в которой просил перевести деньги со своего счёта на счёт этого второго торговца. У Фабиана занимало всего несколько минут откорректировать записи в своих книгах. Эта новая система приобрела большую популярность, и записки с распоряжениями о переводе денег начали называть «чеки».  

Однажды поздней ночью ювелиры из разных городов снова собрались на секретную встречу и Фабиан рассказал им о своём новом плане. На следующий день была организована встреча со всеми правителями, и Фабиан обратился к ним: «Расписки, которые мы, ювелиры, выдаём нашим клиентам, приобрели большую популярность. Без сомнения, большинство из вас также ими пользуется и находит их весьма удобными». Правители согласились с этим утверждением, но не видели, в чём здесь может быть проблема и какова причина этого собрания. «Прекрасно, — продолжал Фабиан. — Некоторые расписки уже начинают подделываться фальшивомонетчиками. Этому нужно положить конец!»  

Правители были обеспокоены. «Что нам нужно делать?» — спрашивали они. Фабиан ответил: «Моё предложение следующее: прежде всего, давайте сделаем задачей правительства печатать новые билеты на специальной бумаге, со сложным изощрённым рисунком, и каждый билет пусть подписывает сам главный губернатор. Эти новые билеты мы назовём банкнотами. Мы, ювелиры, будем только рады оплатить все расходы на печатание этих банкнотов, потому что это сэкономит нам множество времени на выписывание отдельных расписок».  

Правители задумались: «Ну, что ж, это наш долг и наша работа — предохранять людей от подделок и мошенничества, и этот совет нам кажется вполне разумным». Таким образом, постановили кроме «чеков» приступить к печатанию новых бумажек — «банкнот».   «Далее, — сказал Фабиан, — некоторые люди добывают золото и изготавливают свои собственные монеты из золота. Я предлагаю издать ЗАКОН, который бы предписывал каждому, кто нашел золото, сдавать его. Конечно, такие находки будут оплачены новыми банкнотами и уже имеющимися золотыми монетами». Это предложение тоже звучало прекрасно.   Без особых раздумий было напечатано большое количество новых, красивых банкнот. На каждой банкноте было напечатано её достоинство — $1, $2, $5, $10 и т.д. ($ — знак обозначающий слово «доллар».) Не такие уж значительные расходы на напечатание банкнот были полностью оплачены ювелирами.  

Банкноты были гораздо более удобны в перевозке и их очень быстро приняли к повсеместному использованию. Однако, несмотря на их популярность, банкноты использовались всего в 10 % всего объёма платежей в стране. Записи показывали, что в 90 % расчётов использовались всё те же «чеки». И начался следующий этап.  

Появление обманутых вкладчиков

До сих пор клиенты платили Фабиану за то, что он хранил их деньги. Теперь, чтобы привлечь больше денег в свой сейф, Фабиан заявил, что своим «вкладчикам» он будет платить 3 % от суммы их вклада и приплюсовывать эти деньги к сумме их вклада. Большинство людей считали, что Фабиан даёт деньги в долг под 5 %, и что его, Фабиана, заработок на этом составит 2 % разницы. Кроме того, клиенты вообще не задавали много вопросов, потому что получать 3 % на свой вклад они посчитали гораздо лучше, чем платить определённые суммы за хранение своих денег в надежном месте.  

Количество сберегательных вкладов выросло. Теперь с дополнительными деньгами в запасе Фабиан уже мог давать в долг $200, $300, $400… $900 на каждые $100 в монетах и банкнотах, которые действительно хранились у него на вкладах.  

Ему приходилось быть осторожным, чтобы не превысить отношения 9 к 1, потому что приблизительно один клиент из десяти всё же приходил потребовать свои сбережения наличными. Если бы не нашлось нужной суммы в наличии, когда кто-либо потребовал бы свои деньги, люди могли заподозрить неладное, организовать проверку и тогда их сберегательные книжки показали бы абсолютно точно, сколько денег было положено на хранение.  

Кроме этого, на каждые $900 в бухгалтерских счетах, которые Фабиан одалживал, собственноручно выписывая расписки, он мог требовать до $45 процентов ($45 = 5 % от 900). Когда долг возвращался с соответствующими процентами ($945), то $900 взаимосокращались в колонке дебита, и Фабиан оставлял себе $45 своего процента. Таким образом, ему было более чем выгодно платить $3 процентов на каждые $100, положенных на вклад, которые никогда не покидали его сейфа. Это значило, что с каждых $100, положенных на хранение в самом начале, он мог получить 42 % прибыли, тогда как большинство было уверено, что он зарабатывает на этом только 2%. И все остальные ювелиры делали то же самое. Создавали деньги из ничего, одним простым росчерком пера, и кроме того зарабатывали на этом процент.   Правда, они не печатали сами банкноты. Их печатало правительство и вручало ювелирам для распространения. Единственным расходом Фабиана была небольшая сумма, выплачиваемая за напечатание банкнот. Однако ювелиры создавали деньги из «кредита», который создавался из ничего, и кроме того, на него ещё накладывали процент. Но большинство людей было уверено, что обеспечение деньгами было функцией правительства. Также люди верили, что деньги, которые одалживал им Фабиан, были деньгами, которые кто-то положил на хранение, хотя в этом и было нечто странное: вклад не уменьшался, когда Фабиан давал заём. Если бы все вкладчики захотели одновременно забрать свои вклады, обман был бы раскрыт. Но проблем не было, даже если кто-то просил заём прямо в монетах или в банкнотах. Фабиан просто объяснял правительству, что по причине увеличения населения или роста производства ему необходимо больше банкнот, после чего получал их в обмен на уплату скромной стоимости печати.  

Один умный против союза «мудрых»  

В один прекрасный день один человек, который имел привычку много размышлять, пришел с визитом к Фабиану. «Эта прибавка процента неправильна, — сказал он. — За каждые $100, которые вы даёте в долг, вы просите уплатить вам $105. Эти добавочные $5 никогда не могут быть уплачены просто потому, что они не существуют. Многие фермеры производят пищу, многие фабриканты производят товары, и так далее, и только вы производите деньги. Предположим, что во всей стране существует только двое предпринимателей, и что они производят товары для всего остального населения. Они просят у вас взаймы по $100 каждый, расходуют $90 на материалы и заработную плату рабочим, и остаются с $10 прибыли, которая составит их зарплату.

Это значит, что покупательная способность всего населения составит $90 плюс $10, умноженные на 2, т.е. в итоге $200. Но чтобы заплатить вам за ваши услуги, им нужно продать свою продукцию за $210. Если один из них преуспеет и продаст всё произведённое за $105, то второй предприниматель может ожидать получения только $95. (Если покупательная способность $200 и один из предпринимателей получает $105, то на руках у покупателей остается только $95, которые они могут заплатить второму предпринимателю). И, кроме того, часть товаров не сможет никогда быть продана, потому что у людей на руках не останется денег для их покупки.  

Продав свои товары за $95, второй предприниматель останется должен вам $10, и будет вынужден снова просить в долг. Такая система просто не может существовать». Человек продолжал: «Без сомнения, вы должны выпускать денег на сумму $105, т.е. $100 для меня и $5 — на ваши собственные расходы. Таким образом, в обороте будут необходимые $105, и долг может быть уплачен».  

Фабиан молча выслушал посетителя и в заключение сказал: «Финансовая экономия — очень глубокая и многосторонняя наука, друг мой, и для изучения всех её сторон нужны годы. Предоставьте мне заботиться обо всех этих делах, и займитесь своими. Вам необходимо добиться большей эффективности, увеличить производство, уменьшить расходы и стать таким образом лучшим предпринимателем. Я всегда буду к вашим услугам, чтобы помочь вам в этом».  

Посетитель ушел непереубеждённым. Что-то было не в порядке в деловых операциях Фабиана, и человек чувствовал, что не получил прямого ответа на свой вопрос.  

Однако, большинство населения верило слову Фабиана. «Он — эксперт, а все остальные, должно быть, ошибаются. Смотрите, как развилась страна, как выросло наше производство. Лучше позволим ему и впредь заниматься этими вопросами».      

«Мудрый» ювелир и неумные правители  

Чтобы платить проценты на заёмы, коммерсанты были вынуждены поднимать цены. Население, которое работало за зарплату, жаловалось, что заработки очень низкие (теперь, когда цены выросли, они могли купить меньше на заработанные деньги). Но предприниматели отказывались платить больше своим работникам, мотивируя это тем, что это их разорило бы. Фермеры не могли получить справедливую цену за свою продукцию. Домохозяйки же жаловались, что продукты питания немыслимо дороги. Часть населения впала в нищету, а у их родных и друзей не было средств, чтобы помочь им. Большинство забыло о реальных богатствах, простиравшихся вокруг, — о плодородных землях, больших лесах, природных ископаемых и домашнем скоте. Эти люди не могли думать ни о чём другом, кроме как о деньгах, которых, похоже, всегда не хватало и никогда не будет хватать, как они считали. Но они никогда не ставили под сомнение банковскую систему. Они верили, что правительство держит всё это под контролем.  

Экономическая ситуация ухудшилась. Те, кто работал за зарплату, были уверены, что их шефы много зарабатывают. Хозяева же компаний говорили, что работники очень ленивы и не отрабатывают сполна весь свой день. Все обвиняли друг друга. Правительство не могло найти выхода, а кроме того, им казалось, что самой насущной проблемой является необходимость победить растущую нищету.  

Тогда правительство разработало льготные схемы и издало законы, принуждающие людей принять в них участие. Это породило недовольство у многих, кто был привержен к старому обычаю помогать ближним добровольно. «Эти законы — ни что иное, как узаконенное воровство. Забирать что-либо у одного человека против его воли, независимо от конечной цели, — ничем не отличается от грабежа».  

Но каждый чувствовал себя беззащитным и не хотел идти в тюрьму за неуплату. Эти льготные схемы вначале дали некоторое облегчение, но со временем проблема нищеты снова обострилась, и нужно было ещё больше денег для её решения. Стоимость льготных схем увеличилась, увеличилась и численность правительства.   Большинство правителей были людьми честными, они старались поступать наилучшим способом. Им не нравилось просить деньги у своего народа (увеличивать налоги), и в конце концов у них не оставалось другого выхода, кроме как просить заём у самого Фабиана и его коллег. Но они не представляли, как смогут отдать этот заём.   Между тем, ситуация ухудшалась. Родители уже не могли оплачивать учёбу своих детей. Не хватало денег на оплату врачей. Транспортные фирмы банкротились одна за другой. Правительство было вынуждено брать эти расходы на свой счёт. Учителя, врачи и многие другие категории работников превратились в государственных служащих. Мало кто был удовлетворён своей работой в этом новом качестве. Они получали вполне разумную зарплату, но потеряли индивидуальность, превратились в детали гигантской машины. Не было простора для инициативы, мало ценились их усилия.
Доходы таких служащих были неизменными и могли вырасти только тогда, когда кто-то рангом выше уходил на пенсию или умирал.  

Отчаявшиеся правители решили просить совета у Фабиана. Его считали мудрецом, искушённым в решении финансовых проблем. Фабиан выслушал их объяснения возникших проблем, и ответил: «Многие люди не могут сами разрешить свои проблемы — им нужен кто-то, кто бы сделал это за них. Конечно, вы согласитесь с тем, что большинство людей имеет право быть счастливыми и обеспеченными всем необходимым для жизни. Один из наших великих лозунгов — «Все люди равны» — не так ли?  

Итак, единственный способ сбалансировать порядок вещей — это взять излишки средств у богатых и отдать их бедным. Введите систему налогов. Чем больше денег у человек — тем больше он должен платить. Берите налоги с людей по их способности платить и раздавайте эти деньги по потребностям. Школы и больницы должны быть бесплатными для тех, кто не может оплатить их». Он произнёс целую речь о великих идеалах и закончил словами: «А, кстати, не забудьте, что вы все мне должны. Вы просите взаймы уже давно. Но я хочу помочь вам, и потому, в качестве исключения и только для вас — разрешаю вам платить мне только проценты. Оставим всю сумму в качестве долга и платите мне только проценты на неё».  

Правители вышли с этого собрания и, долго не раздумывая над предложениями Фабиана, ввели большой налог на прибыль — чем больше человек зарабатывал, тем больше была его фискальная сумма, которую он должен был платить. Никому это, конечно, не понравилось, но все вынуждены были платить налоги или отправляться в тюрьму.  

Новые налоги заставили коммерсантов снова поднять цены. Те, кто работал за зарплату, потребовали повысить её, что привело к закрытию одних предприятий, а на других к замене людей машинами. Это вызвало дополнительную безработицу и заставило правительство расширить льготные схемы и увеличить количество выплачиваемых пособий по безработице.  

Были введены тарифы и другие защитные механизмы, которые контролировали определённые отрасли промышленности и поддерживали занятость. Некоторые люди даже задавались вопросом, какова была цель производства — производить товары или просто предоставлять работу. Между тем, общая ситуация ухудшалась. Попытались ввести контроль заработной платы, контроль цен и другие виды контроля. Правительство старалось добыть больше денег с помощью налога на торговлю, начислений на зарплату и всевозможных других налогов и начислений. Кто-то даже подсчитал, что на пути от сбора урожая пшеницы до появления буханки хлеба на домашнем столе на неё накладывалось около 50 различных налогов.  

В эти мрачные времена наверх выдвинулись отдельные «эксперты», а некоторые из них были даже избраны в правительство. Но после каждого ежегодного совещания правителей не вырабатывалось никаких решений проблемы, кроме привычной «новости», что нужно «реструктурировать» налоги. И всегда после очередного «реструктурирования» общая сумма налогов увеличивалась. Фабиан начал требовать уплаты процентов, и всё большая и большая часть собранных налогов шла на их уплату.      

«Мудрые» ювелиры и обеспокоенная общественность

Тогда вступила в действие партидарная политика — люди начали обсуждать, какая партия могла бы наилучшим образом решить их проблемы. Обсуждали личности, идеи, лозунги, всё, что угодно, кроме реальной проблемы. Совещательные органы не находили выхода из ситуации. В одном городе «некоторого царства, некоторого государства» сумма процента на долг превысила сумму собранных за год налогов. Во всей стране росла сумма неуплаченных процентов на долг — уже налагался процент на неуплаченный процент.  

Постепенно большая часть реальных богатств страны была куплена или контролировалась Фабианом и его друзьями-ювелирами, а вместе с этим всё больше контролировалось население страны. Однако, этот контроль ещё не был полным. Фабиан знал, что не может чувствовать себя уверенным и управлять ситуацией до тех пор, пока каждый человек в стране не будет контролироваться полностью.  

Большинство тех, кто сопротивлялся системе, заставили замолчать под финансовым нажимом или такие были публично осмеяны. Чтобы добиться этого, Фабиан и его друзья купили большую часть периодических изданий, телевещательных и радиовещательных компаний. Для работы на них тщательно отбирали людей. Большинство из избранных для этой работы искренне хотели улучшить мир, но не понимали, что их всего лишь используют «втёмную». Все предложения, которые они выносили, всегда относились лишь к побочным проявлениям проблемы и никогда — к её причинам.   Было много периодических изданий — одно «левое», другое — «правое», третье — для рабочих, четвёртое — для хозяев предприятий и т.д. Неважно, к какой группе относился и во что верил человек — главное, не дать ему задуматься над реальной проблемой.  

План Фабиана был близок к завершению — уже вся страна была ему должна. Имея под своим контролем образование и средства информации, он мог контролировать умы людей. Люди могли думать только то и верить только в то, что он хотел, чтоб они думали и во что верили. Средства массовой информации жёстко определяли темы споров и размышлений.  
Пластиковая власть «мудрых» ювелиров   Когда у человека намного больше денег, чем он может потратить на свои удовольствия, — какой ещё вызов от жизни может волновать его? Для людей с ментальностью правящего класса ответом будет — власть. Абсолютная и полная власть над другими человеческими существами. Идеалисты были отобраны для средств массовой информации и для правительства, но для осуществления реального контроля Фабиан отбирал тех, у кого была ментальность правящего класса.  

Большинство остальных ювелиров пошли по тому же пути. Они познали изобилие и пресытились им. Им нужен был вызов, новые эмоции, новые ощущения…, и власть над массами превратилась для них в захватывающую игру.   Они считали себя выше остальных людей. «Править — наше право и наш долг. Массы не знают, что для них хорошо и что плохо. Они нуждаются в том, чтобы кто-то ими руководил и их направлял. Править — наше врождённое право».   По всей стране у Фабиана и его друзей было множество ломбардов и ссудных лавок. Конечно, все они были частной собственностью и имели разных хозяев. Теоретически, существовала даже конкуренция между ними, но на практике все они работали вместе. Убедив часть правительства, фабиановцы учредили организацию, которую назвали Центральный Денежный Резерв. Им даже не пришлось использовать для этого собственные деньги — они создали кредит на базе части вкладов населения.  

Эта организация должна была регулировать источники денег и принадлежать правительству. Но «странным» образом ни один член правительства, ни один государственный служащий не был допущен в Совет Директоров.   Правительство перестало занимать деньги для страны у Фабиана и начало использовать систему бонов, работающую напрямую с Центральным Денежным Резервом. Гарантией возврата долга, которую предложило правительство, была сумма налогов, которую ожидали собрать в наступающем году. Но всё это было именно тем, что и задумал Фабиан, — удалить все подозрения от его персоны и направить всё внимание на правительственную организацию, которая не имела бы с ним ничего общего. Однако же за кулисами сцены контроль оставался по-прежнему в его руках.  

Косвенным образом Фабиан имел такое влияние на правительство, что оно было вынуждено следовать его указаниям. Фабиан часто хвастался: «Позвольте мне контролировать казну государства и мне не будет никакого дела до того, кто в нём издаёт законы». Ему было безразлично, какая партия стояла у власти. Фабиан контролировал деньги — кровь государственного организма.  

Правительство получало деньги, но на каждый заём всегда и обязательно накладывался процент. Всё больше и больше тратилось на льготные программы и на пособия по безработице. Прошло совсем немного времени до того момента, когда правительству было уже крайне трудно выплачивать проценты с долга, не говоря уже о самой сумме долга.   Но Фабиану этого было мало, поскольку ещё находились те, которые понимали: «Деньги — это система, придуманная человеком. Поэтому, безусловно, деньги должны стоять на службе у человека, а не наоборот, не человек должен служить деньгам». И постепенно, год за годом, каждый раз всё меньше и меньше людей поднимали этот вопрос, и их голоса терялись в общем безумном поиске несуществующих денег для уплаты процента.  

Менялись правительства, политические партии, но сама политика продолжалась. Неважно, какое правительство было «у власти», конечная цель Фабиана приближалась с каждым годом. Политика всей остальной части населения ничего не значила. Люди платили налоги уже на пределе, они не могли платить больше. Назревал подходящий момент для заключительного хода Фабиана. 10 % денег всё ещё существовали в форме монет и банкнот. Пока люди использовали наличные деньги, они были свободны покупать и продавать так, как им хотелось, — они всё ещё контролировали в известных пределах свою жизнь. Это нужно было изменить так, чтобы не возбуждать подозрений.   Возить с собой монеты и банкноты не всегда было безопасно. Чеки не принимались за пределами «некоторого царства. некоторого государства». И потому шёл поиск более удобной системы. У Фабиана снова был готов ответ. Его организация «ювелиров» выдала каждому пластиковую карточку, на которой было имя человека, его фотография и идентификационный номер. Где бы ни была представлена к оплате эта карточка, коммерсант мог позвонить на центральный компьютер, чтобы проверить наличие кредита. Если кредит был, владелец карточки мог покупать спокойно, конечно, в определённых пределах.  

Вначале людям было позволено тратить кредитованные деньги только в небольших количествах, и если этот кредит погашался в течение того же месяца, то не взимались никакие проценты. Это было прекрасно для тех, кто работал за определённую зарплату. Но как же быть с предпринимателями? Им нужно было устанавливать станки, закупать сырьё, производить товары и платить зарплату рабочим, продавать произведённый товар. И только после этого они могли оплатить кредит. Если этот срок превышал месяц, на кредит налагалось 1,5 % за каждый месяц отсрочки. И в сумме это доходило до 18 % в год. У предпринимателей не было другого выхода, кроме как добавлять 18 % к цене продажи их товара. Но эти деньги — т.е. добавочный кредит 18 % — никому не были ссужены, а значит, их просто не было в обращении. В масштабах всей страны перед предпринимателями стояла невыполнимая задача заплатить $118 за каждые ссуженные им $100, но эти дополнительные $18 никогда не были введены в систему, просто не существовали.   Фабиан и его друзья ещё более упрочили свое положение в обществе. На них смотрели как на опору надёжности. Все их высказывания, относящиеся к области финансов и экономики, воспринимались с религиозным почтением. Под гнётом всё более высоких налогов многие маленькие фирмы разорились. Для многих областей деятельности начали требовать специальные лицензии, и таким образом остающимся действующими фирмам было уже трудно заниматься этими видами бизнеса. Фабиану принадлежали (или им контролировались) все крупные компании, у которых были сотни филиалов или дочерних фирм. Казалось, что все эти фирмы конкурируют между собой, однако же Фабиан контролировал их все. Со временем все остальные конкуренты были вынуждены уступить и закрыть свои предприятия.

Сантехников, плотников, электриков и большинство других мелких предприятий постигла та же участь — их сожрали крупные компании, принадлежащие Фабиану, за которыми всегда была поддержка правительства.  

Фабиан стремился к тому, чтобы его пластиковые карточки полностью заменили монеты и банкноты. Его план был следующим: когда все монеты и банкноты уйдут из обращения, то смогут продолжать работать только те предприятия и коммерческие организации, которые будут использовать компьютерную карточную систему.  

Он планировал, что время от времени люди будут терять карточки и, следовательно, не смогут потреблять, продавать и покупать до тех пор, пока не пройдут повторную идентификацию. Он хотел ввести закон, который дал бы ему полный контроль, — закон, который бы обязывал каждого человека иметь идентификационный номер, вытатуированный на руке. Этот номер был бы видим только в специальном свете, источник которого был бы связан с компьютером. Каждый отдельный компьютер был бы связан с центральным компьютером, таким образом, Фабиан смог бы знать всё обо всех.   (Окончание сказки следует. Оно зависит от нас с вами.)
 
Добрым молодцам урок  

Если вы находите, что сказка слишком уж похожа на реальность и хотите знать, кто такой Фабиан в реальной жизни, для начала неплохо было бы изучить действия английских ювелиров 16 и 17 века.  

Английский Банк ведёт начало своей деятельности с 1694 года.
Король Вильгельм Де Оранж находился в весьма стеснённых финансовых обстоятельствах в результате войны с Францией. Ювелиры «одолжили» ему 1,2 миллиона фунтов стерлингов (неслыханная сумма в те времена) на определенных условиях:   Процент составлял 8 %. (Нужно помнить, что Карта Магна запрещала брать процент с долга под страхом смертной казни.)
Король должен был предоставить ювелирам личное королевское письмо для банка, которым разрешал бы им выдавать кредиты.
До этого все их операции по выдаче расписок на большие суммы денег, чем они имели в наличии на вкладах, были противозаконны. Королевское письмо узаконило их.   Цитаты:   Британская Энциклопедия, 14 издание. «Банки создают кредит. Было бы ошибкой полагать, что банковский кредит составляют денежные вклады, находящиеся в банке. Банковская ссуда — это явная добавка к денежной массе, находящейся в обращении в обществе».

Лорд Актон, лорд-Начальник Юстиции Англии, 1875.
«Битва, которая проходит через века и в которой рано или поздно предстоит сразиться, — это сражение людей против Банков».

Мистер Реджинальд МакКенна, президент Банка Мидланд в Лондоне.
«Меня пугает, что простые граждане не желают знать тот факт,что банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию. И то, что банки контролируют кредит нации, руководят политикой правительства, и держат в своих руках судьбы людей».

Сэр Филлип А. Бенсон, президент ассоциации американских банкиров, 8 июня 1839.
«Нет более прямого и надёжного способа захватить контроль над нацией, чем через её систему кредитования (через её деньги)».

Цитата из письма братьев Ротшильд, написанного из Лондона к одной банковской фирме в Нью-Йорк 15 июня 1863 года:
«Те немногие, кто в состоянии понять систему (чеков и кредитов), будут так заинтересованы в её возможностях или так зависимы от её услуг, что от этой группы можно не ожидать никакого сопротивления. Между тем, с другой стороны, большая часть людей будет неспособна по своему уровню умственных способностей понять огромные преимущества, которые капитал извлекает из этой системы, и они будут нести своё бремя, возможно, даже не подозревая, что эта система враждебна (что она наносит ущерб) их интересам».

Газета для банкиров США, 25 августа 1924.
«Капитал должен защищать себя всеми возможными формами, комбинируясь и используя законодательство. Возвращения задолженностей вообще необходимо требовать, но возвращения бонов и ипотечных кредитов нужно требовать как можно быстрее. Когда по судебным процессам люди теряют свои дома и имущество, они становятся более уязвимыми и контролируемыми, и становится легче управлять с помощью твердой руки правительства, наложенной через центральную монетарную власть, под контролем крупнейших финансистов. Эта истина уже хорошо известна нашим надёжным людям, которые сейчас принимают участие в формировании финансовой империи, которая будет править миром. Разделяя массу избирателей на отдельные группы с помощью многопартийной политической системы, можем добиться того, чтоб они расходовали свою энергию, сражаясь в вопросах, которые на самом деле не имеют принципиальной важности. Таким образом, действуя осторожно и незаметно, можем добиться для нас всего того, что было так хорошо запланировано и так успешно реализовывалось».      

Воскресное приложение к газете “El Pais” за 23 июня 2002 г.  
Интервью с Иосифом Е. Штиглицем, бывшим вице-президентом Всемирного Банка, экономическим советником президента США Клинтона, лауреатом Нобелевской премии по экономике за 2001 год. Недавно им была написана книга о МВФ под названием “El malestar en la Globalizaciуn” (“Болезнь глобализации” — перевод приблизительный). Выдержки из интервью:   — Вы пишите, что работая в администрации Клинтона, Вы были удивлены тем обстоятельством, что многие решения, как в Белом Доме, так и МВФ, принимались зачастую, исходя из идеологических и политических соображений, а не диктовались экономической необходимостью?

— В некотором смысле, меня не слишком удивило происходившее в Белом доме. Насторожило меня то, что идеология и политика играли столь существенную роль в международных экономических организациях, в которых, как предполагалось, должны были задавать тон экономисты-профессионалы. Например, исследования показывали, что либерализация финансовых рынков вела не к экономическому росту, а к дестабилизации экономики. Нам это было известно, экономическая наука не советовала этого делать, и, однако, МВФ продолжал добиваться именно такой либерализации. Его мотивы при этом были чисто идеологическими и политическими…

— Когда читатель подходит к финалу вашей книги, у него невольно может возникнуть следующий вопрос: кто принимает решения, влияющие на события в мире, которые отражаются затем на благосостоянии миллионов людей?

— Мой опыт работы в американском правительстве и Всемирном Банке говорит мне, что нет какого-то одного человека, принимающего подобного рода решения. Это сложный процесс, в котором задействованы многие силы. Даже Президент США не способен влиять на многие вопросы. У него отсутствует даже необходимая для этого информация. Слишком много надо принимать решений и следует учитывать характер поступающей к нему информации… Поскольку различные группы пытаются контролировать поступающую к нему информацию, доводя до его сведения лишь то, что способно склонить его к занятию той или иной позиции, которая им нужна. Многие не могут понять, что нет такого человека, кто бы контролировал ситуацию единолично.

— Хорошо, это не один человек, не Президент Соединенных Штатов, но кто-то, какие-то люди ведь принимают решения. Кто это делает?

— В книге я попытался прояснить ту фундаментальную роль, которую играют в данном процессе крупные финансовые интересы и транснациональные корпорации. Но хочу, вместе с тем, подчеркнуть, что в игре имеются и совершенно иные силы. Например, движение «Юбилей-2000» сыграло существенную роль в облегчении задолженности. МВФ сопротивлялся, но гражданское движение оказалось столь сильным, что победило в данном случае. Внутри самого Всемирного Банка есть много экономистов, искренне озабоченных проблемами бедности и окружающей среды…

— В своей книге Вы не оставляете сомнений в том, что реальная власть принадлежит Госказначейству США и МВФ. Они и определяют политику?

— Да, МВФ определяет макроэкономическую и финансовую политику. К сожалению, обычно для получения страной помощи Европейского Сообщества или Всемирного Банка, необходимо вначале получить на это согласие МВФ. В этом смысле, власть Фонда необычайно велика…

— Государственное Казначейство США и МВФ во многих кризисных ситуациях в развивающихся странах намеренно давали рекомендации, лишь усугублявшие проблемы, — Вы настаиваете на этом в своей книге — но которые, тем не менее, соответствовали экономическим или идеологическим интересам развитых стран. Что это означает с точки зрения морали?

— Это означает, что они использовали кризисные ситуации в этих странах в своих собственных интересах…

— Вы рассказываете, как некоторые главы государств Вам с грустью признавались в том, что были вынуждены идти на поводу у МВФ, несмотря на то, что его рекомендации явно были плохи для их стран; как будто МВФ играл роль международного жандарма, заставлявшего их принимать деструктивные решения.

— Да. Они боялись попасть в черные списки МВФ. В этом случае им было бы не получить кредитов ни в Фонде, ни во ВБ, ни в ЕС. А ввиду плохих оценок МВФ им было бы трудно рассчитывать и на привлечение частного капитала. Хуже того, они боялись даже откровенно говорить о своих проблемах, опасаясь, что уже такая открытость сама по себе приведёт к тем же результатам; что МВФ сочтёт её за дерзость и попытку конфронтации, а потому накажет их и отомстит им за это. То есть, они полагали совершенно невозможным какой-либо откровенный диалог.

— Вы считаете ошибкой со стороны МВФ то обстоятельство, что он не принимает во внимание мнения правительств тех стран, где осуществляет свою политику. Дело обстоит именно так, как вы рассказываете в книге: представители Фонда прибывают на место, через три-четыре дня предлагают руководству страны подписать определенные условия* , одинаковые для всех, а затем обвиняют это же руководство в коррупции?

— Они выставляют целый ряд условий…

— Не могли бы Вы рассказать, как функционирует МВФ? Как определяется его экономическая политика?

— В МВФ есть только одна страна с правом вето — это Казначейство Соединенных Штатов.  

*
-в других интервью Штиглиц говорит что есть 111 стандартных пунктов. Так же он утверждает что чиновникам предлагают крупные взятки и если они отказываются то их тем или иным способом ликвидируют          

Интервью с Грэгом Паластом, журналистом БиБиСи и Обсервер Алекса Джонса. Перевод Лидии Волгиной.
Радиопередача Алекса Джонса, 4 марта 2002 года.
 
А.Д. Это потрясающе. Не могли бы Вы рассказать нам, что сделали экономисты?  
Г.П. Я скажу вам две вещи . Во-первых, я беседовал с бывшим старшим экономистом , уволенным из Мирового Банка Джо Стиглицем. Так что мы — БиБиСи и газета Гардиан провели с ним немало времени, выясняя подробности. Это было похоже на кадры из боевика — Невыполнимое задание (Mission Impossible ), знаете, где парень приходит с другой стороны фронта и часами рассказывает о том, что он там обнаружил. Так что я получил информацию из первых рук о том, что происходит во Всемирном Банке. Кроме того, у меня были и другие источники. Он не мог дать мне документы для внутреннего пользования, но другие дали мне целые горы документов из МБ и МВФ.  

А.Д. Так же как Вы получили W199I, от тех же людей.  
Г.П. Да, в том числе это. Я должен был участвовать в передаче СиЭнЭн с главой МБ Джимом Вулфенсоном и он сказал, что не придет на передачу, если я там буду. Так что в СиЭнЭн поступили как последние идиоты и не пустили меня.  

А.Д. А теперь они угрожают полным бойкотом.  
Г.П. Ну да… Так что мы обнаружили вот что: в этих документах сказано, что они обычно требуют от правительств подписывать секретные соглашения, в которых соглашаются продать свою важнейшую госсобственность, соглашаются принять меры, которые будут катастрофой для их населения, и если они не соглашаются , то для этого предусмотрено подписание в среднем 111 отдельных соглашений для каждой страны, и если они не следуют этим обещаниям, их отрезают от заграничного кредита. Невозможно занять никакие деньги у международных кредиторов. Никто не может выжить без кредита — люди, компании, страны, без займов…  

А.Д. Из-за инфляционной долговой ямы, которую они создают…  
Г.П. Ну да, скажем, посмотрим на примере Аргентины, секретный план для Аргентины. Он подписан главой МБ Джимом Вулфенсоном. Между прочим, чтоб Вы знали, у них на самом деле болит голова, что я заполучил эти документы, но они не опровергли из подлинность. Сначала — да. Сперва они сказали, что таких документов нет. А я показал их по ТВ. И на сайте в интернете есть копии: http://www.gregpalast.com . Тогда они признали, что документы подлинные, но мы не собираемся их с Вами обсуждать и собираемся закрыть Вам доступ на ТВ. Вот так-то. Но взгляните, например, на Аргентину, она в кризисе, за пять недель — пять президентов, потому, что экономика полностью разрушена  

А.Д. А разве сейчас уже не шесть?  
Г.П. Ну, это вроде как недельный срок президентства, потому, что они не могут удержать страну. И все это потому, что в конце 80-х они начали выполнять инструкции МБ и МВФ продавать свое имущество, госимущество . Я имею в виду, то, о чем в США даже не думают, продать систему водоснабжения…  

А.Д. То есть, народ платит налоги, на эти деньги создается госимущество, и правительство передает его в частные руки МВФ/ВБ. При этом на швейцарские счета поступают миллиарды для этих политиков.  
Г.П. Вот именно. И это только один пример. И далеко не каждый может на этом поживиться. Водопровод Буэнос-Айреса был продан филиалу компании Энрон. Нефтепровод между Аргентиной и Чили был продан компании Энрон.  

А.Д. И потом Энрон лопается, а денежки оказываются в какой-то подставной компании и украденное прячется.  
Г.П. Именно. И между прочим, знаете ли Вы, что почему они передали нефтепровод Энрон, потому, что им позвонил кто-то по имени Джордж В.Буш в 1988.  

А.Д. Невероятно! То есть, МВФ/МБ платят политиканам за то, чтобы те за бесценок приватизировали водопроводы, железные дороги, нефтяные компании. Эти глобалисты платят им каждому, миллиардами в швейцарских банках. И планируют полное порабощение всего населения. Конечно, Энрон, была компанией для отмывания денег, как сообщали другие репортеры. В это трудно поверить — настолько это масштабно, но это правда. Итак, короче говоря, что это за система ?  
Г.П. Мы обнаружили, что они разрушали целые государства — Эквадор, Аргентину. Беда в том, что некоторые из этих кошмарных идей попали обратно в США. В общем, у них кончились другие жертвы. И дело в том, что старший экономист, это не мелкая сошка. Уже после того, как его уволили, пару месяцев назад, он получил Нобелевскую премию по экономике. Так что он не дурак. Он рассказал мне, что он приезжал в страны, где шли разговоры о приватизации, и все знали в МБ, но предпочитали не обращать внимания на то, что политиканы огребут на этом сотни миллионов.  

А.Д. Но это даже не приватизация — они просто крадут у народа и отдают МВФ/МБ.  
Г.П. Да , они отдают все своим дружкам, как Ситибэнк (крупнейший банк США — пер.), который захапал половину аргентинских банков. Энрон Петролеум захапал нефтепроводы в Эквадоре. Энрон повсюду захапал водопровод. И при этом они все это разрушают. В Буэнос-Айресе проблемы с питьевой водой. Это уже не просто воровство — нельзя даже открыть кран. Это обогащение за общественный счет.  

А.Д. И МВФ как раз получил Великие Озера (на границе США и Канады — пер.) Они в одиночку контролируют все водоснабжение. Об этом было в Чикаго Трибьюн.  
Г.П. И проблема в том, что — МВФ и МБ на 51% принадлежат казначеству США. Так что, вопрос — что мы получаем за наши денежки. И выходит, что мы получили кризис в ряде стран. В Индонезии, например. Стиглиц сказал мне, что он начал задавать вопросы — что происходит? Вы понимаете, куда мы не приходим, в чьи дела не вмешиваемся, мы разрушаем их экономику. И ему ответили, что за подобное любопытство увольняют. Но он сказал мне, что они вроде даже планировали бунты. Они знали, что когда они захватывают страну и разрушают ее экономику, вероятны бунты. И они говорят, хорошо, это бунт в пользу МВФ — все спасаются бегством и МВФ получает еще больше возможностей диктовать свои условия.  

А.Д. И от этого они оказываются в еще более отчаянном положении. Так что на деле это имперская экономическая война, когда страна в разрухе и тут они являются с Энрон, они настолько алчны, что сами все это организуют.  
Г.П. Я только что говорил с главными следователями штата Калифорния по делу Энрон. Они рассказали мне о некоторых их трюках. И никто за ними не следил. Тут не только акционеров ограбили, они выкачали миллиарды долларов из бюджетов штатов, особенно Техаса и Калифорнии.  

А.Д. Где же имущество? Все говорят, что его нет, что Энрон- подставная компания — что они перевели все имущество другим компаниям и банкам.  
Г.П. Ну да, просто как в игре в наперсток. Не забывайте, что там были реальные деньги. Счета за электричество действительно оплачивались в Калифорнии, они выкачали дополнительно от 9 до 12 миллиардов. И не знаю, откуда штат сможет получить эти деньги обратно.  

А.Д. Да, они схватили за руку губернатора, покупавшего электричество за 137 долларов за мегаватт/час и продающего его обратно Энрон за 1 доллар, и снова с начала.  
Г.П. Да, система полностью вышла из-под контроля и эти парни хорошо знали, что делают. Поймите, что некоторые из тех, кто разрабатывал калифорнийскую систему дерегуляции энергоснабжения, потом перешли на работу в Энрон. Да и в Лондоне, лорд Вэйкенхем был в аудиторской комиссии по Энрон, так нет такого случая, когда он не получал бы прибыли на том, что проверял и регулировал.  

А.Д. И он глава NM Rothschild ( инвестиционный банк — пер.).  
Г.П. Да он всюду наследил. Он заседает в советах директоров 50 компаний. Он по идее должен возглавлять аудит, проверять, как Энрон ведет свои книги. И одновременно он получает от них плату. Он был членом правительства Маргарет Тэтчер, он — один из тех, кто дал Энрону зеленый свет в Англии — прийти и захапать электростанции. И завладеть водопроводом в центральной Англии. Все это он одобрил, и они дали ему работу в совете директоров. И щедрый контракт на консультации. И такой человек должен был их проверять.  

А.Д. И еще он во главе совета по регулированию СМИ.  
Г.П. Да еще как, я с ним имел реальные проблемы, посколько он регулирует меня.  

А.Д. Они еще пытались провести закон в Англии, что если у вас есть 800-летний колодец , в некоторых случаях — 2000-летний, построенный римлянами, что это — не ваше имущество и что они поставят на него счетчик. Нельзя пить свою собственную воду.  
Г.П. Да, это лорд Вэйкенхем, я имею в виду, он из Энрон, я не могу даже его коснуться, поскольку он регулирует СМИ. Так что, вы в его руках.  

А.Д. Покопайтесь в NM Rothschild, там все это есть. Посмотрим на 4 этапа, я имею в виду документы МВФ/МБ, как они захватывают страну и уничтожают источники существования народа.  
Г.П. Именно. Первым делом — открыть рынок капитала. То есть, продать местные банки иностранным. Затем — рыночные цены. Это как в Калифорнии, где все — свободный рынок и это кончается счетами за воду — мы не представляем себе в США, как это можно — продать в частные руки водоснабжение. Но представьте, что частная компания, типа Энрон, владеет вашей водой. Так что цены взлетают до небес. Затем открыть границы для торговли — полностью свободный рынок. И Стиглиц, который был старшим экономистом, когда он руководил этой системой, он делал подсчеты и сказал, что это было как опиумные войны (войны европейских держав против Китая в 19 веке с целью заставить разрешить им в Китае свободную продажу опиума — пер.) Он сказал, что это не свободная торговля, это принудительная торговля. Это война. Они таким образом разрушают экономику.  

А.Д. Ну да, в Китае пошлины 40%, в США — 2%. Это не свободная и честная торговля. Это насилие с целью перевести всю промышленность в страну, которую глобалисты полностью контролируют.  
Г.П. Да, Вы знаете о Волмарт (крупнейшая сеть магазинов — пер.) — я написал о них, если Вы читали мою книгу. Напоминаю ее название «Лучшая демократия, которую можно купить за деньги» — о том, как, к несчастью, Америку выставили на продажу. Книга выходит на этой неделе. Там идет речь о том, что у Волмарт 700 фабрик в Китае. Почти ничего в их магазинах не сделано в США, хотя у них все стены в орлах (лысый орел — герб США -пер.)  

А.Д. Точно, как 1984 Орвелла — большие полотнища с призывами «Покупай американское», чего на деле не сыщешь — типичная «двоеречь».  
Г.П. Что еще хуже, они могут иметь фабрику, а рядом еще одну — в тюрьме. Можете себе вообразить, в каких условиях производятся эти милые вещички для Волмарт. Это что-то…  

А.Д. И если большой шишке хочется печенки, он просто звонит .  
Г.П. (смеется) Я знаю, это мрачная история. Я на самом деле говорил с одним парнем, Харри Ву, он был в китайской тюрьме 19 лет. Никто не верил его ужасным рассказам. Тогда он вернулся в тюрьму и сфотографировал условия и сказал, что в этих условиях делаются вещи для Волмарт, так-то..  

А.Д. Мне угрожали вышвырнуть меня с ТВ здесь в Остине (Техас — пер.), когда я показал пленку с четырехлетними китайскими девочками, прикованными, худее, чем евреи в концлагерях. И мне угрожали, что если я сделаю это снова, меня арестуют.   Г.П. Да, Вы знаете, это ужасный материал, который я получил, Стиглиц поступил очень смело, когда пришел и сделал свое заявление, но документы дал мне не он. Документы хранятся под замком, потому, что они описывают реальное положение дел. Они на самом деле говорят — подпишитесь под 111 условиями для каждого государства. И публике не дают слова, она не знает, что за чертовщина с ними происходит…  
А.Д. Вернемся к приватизации. Эти четыре этапа — основа. Она дает миллиарды политикам, которые отдают все в частные руки.  
Г.П. Да , он называет это взяткотизация, когда продается водопровод, цена, скажем — 5 миллиардов, 10% от нее будет 500 миллионов, вот как это делается. Две недели назад я записал беседу с аргентинским сенатором. Он сказал, что после того, как ему позвонил Джордж В.Буш в 1988 году и сказал — отдайте газопровод в Аргентине Энрон, это наш нынешний президент… Он сказал, что особенно отвратительно, что Энрон собирался заплатить одну пятую мировой цены за газ, и он сказал, как вообще можно такое предлагать? И ему сказал (не Буш, а участник сделки) — ну, если мы заплатим только пятую часть, еще кое-что останется для Вас положить на счет в Швейцарии. Так это делается. У меня есть пленка. Этот парень — консерватор, он хорошо знаком с семьей Буша. Он руководил общественными работами в Аргентине и он сказал, да он мне звонил. Я спросил — Джордж В.Буш ? И он ответил — да, в ноябре 1988 , этот тип позвонил ему и сказал отдать трубу Энрону. Это тот самый Джордж В.Буш, который сказал, что не знал Кэна Лэя (бывший управляющий Энрона, тесно связванный с нынешними властями США, включая президента, вице-президента, министров и сенат с конгрессом — пер.) до 1994 года. Вы видите..  

А.Д. Да, а теперь на сенатских расследованиях их обеляют. Знаете, я был вчера у здания Энрон в Хьюстоне (Техас — пер.), мы были метрах в 10 от входа, на тротуаре, и у меня все записано на видео — громилы подошли и сказали, запрещено записывать на видео. Я сказал, давайте, арестуйте меня. Я стоял на тротуаре, Грэг.  
Г.П. Ну, Вы знаете, я был там в мае, рассказывал английским слушателям — вы никогда не слышали об Энроне, но … Это те парни, которые поняли, как управляться с этим правительством. Я видел интересные документы за месяц до конца президентства Клинтона, он, я думаю, чтобы поквитаться с крупнейшим пожертвователем на выборы Буша, отрезал Энрон от калифорнийского энергетического рынка. Он поставил верхний предел ценам на электричество. Они не могли требовать больше чем в 100 раз выше нормальной цены. Это взбесило Энрон. Так что Кэн Лэй лично написал записку вице-президенту Чейни, чтобы он снял ограничения Клинтона. В течении 2 суток после начала правления Буша, министерство энергетики пересмотрело ограничения для Энрон. Это в течении недели окупает все их избирательные пожертвования.  

А.Д. Итак, все ясно — они платят на швейцарские счета, и что происходит, когда вещи выходят из-под конторля?  
Г.П. Ну, после этого они говорят — сокращайте бюджет. 20% аргентинцев — безработные, и они говорят — ополовиньте пособия по безработице, ограбьте пенсионные фонды, урежьте траты на образование, все эти ужасные вещи. Если экономику урезают в разгар спада, который эти ребята организовали, это разрушает страну. После 11 сентября Буш заявил, что нужно потратить 50-100 миллиардов для спасения нашей экономики. Не сокращать бюджет, а пытаться спасти экономику. Но другим странам они говорят: режьте, режьте, режьте. А для чего — согласно документам для служебного пользования — чтобы платить проценты иностранным банкам — от 21% до 70%. Это ростовщичество. Им пришлось даже велеть Аргентине отменить законы против ростовщичества, потому, что любой из этих банков был ростовщиком по аргентинским законам.  

А.Д. Но Грэг, документы показывают, что они сначала разорили экономику, чтобы создать такую ситацию. Они создали для этого все условия.  
Г.П. Да, а после они говорят — мы не можем давать вам займы иначе, как под грабительские проценты. В США запрещено брать 75%, это ростовщичество.  

А.Д.Что происходит потом?  
Г.П. Как я сказал, вы открываете границы для торговли, это новые опиумные войны. И после разрушения экономики, когда производство на нуле, они заставляют вас платить огромнные суммы за товары, вроде лекарств, и кончается это тем, что процветает торговля наркотиками, единственный способ выжить…  

А.Д. И та же ЦРУ-шная диктатура национальной безопасности была схвачена за руку с грузом наркотиков…  
Г.П. Ну Вы знаете, это просто наша помощь союзникам…  

А.Д. Да уж… То есть, довести всех до кризиса, разрушить их экономику, а потом покупать за бесценок. Что дальше?  
Г.П. Ну, дальше вы подчиняете себе правительство. Это чистый государственный переворот. Об этом они вам не расскажут. Например, в Венесуэле. Я недавно говорил по телефону с президентом Венесуэлы.  

А.Д. И они устанавливают свое собственное правительство- корпорации.  
Г.П. Скажем, есть избранный президент и правительство, и МВФ заявляет , что поддержит переходное правительство, если президента сместят. Они не говорят, что будут вмешиваться в политику — они только поддержит переходное правительство. Прямо говоря — это обещание оплатить путч, если военные свергнут нынешнего президента, потому, что нынешний президент не согласен с МВФ. Он велел им собирать вещички. Они явились и сказали — делай то и это, и он сказал — я этого не сделаю. Что я да сделаю — удвою налоги на нефтяные компании, потому, что в Венесуэле много нефти. Удвою налоги на нефтяные компании и получу достаточно денег на социальные нужды — и мы будем богаты. Как только он это сделал, они начали раздувать недовольство в армии, и советую Вам быть внимательными — через три месяца президента Венесуэлы свергнут или застрелят (напоминаю, что эта передача имела место в начале марта 2002 года! — пер.) Они не собираются позволить ему повышать налоги на нефтяные компании.  

А.Д. Грэг, в этом и проблема. Вы это уже говорили. Они становятся все ненасытнее, они направляются в США . Энрон , судя по документам, был просто фасадом, они могут украсть имущество и перевести другим глобальным корпорациям, затем они лопнут и украдут пенсионные фонды. А теперь они говорят, что терроризм надвигается. Это произойдет, если мы откажемся от наших прав. Буш не привлек Конгресс и прочих, к которым должна перейти власть (речь идет об очередности передачи власти президента США в случае чрезвычайной ситуации, зафиксированной в конституции США — пер.) если будет ядерное нападение, в свое секретное правительство , Вашингтон Пост написал, что «Конгресс не поставили в известность о теневом правительстве». Спикер палаты представителей ничего не знал. Это пахнет государственным переворотом. Нам лучше постараться сообщить об этом сейчас или эти ненасытные твари дойдут до конца.  
Г.П. Что меня особенно огорчает … Я сообщил об этом в английских СМИ, и на БиБиСи, несмотря на лорда Вэйкенхема. Я знаю, я его раздражаю. Я сообщил об этом на БиБиСи, и крупной газете, своего рода местной Нью-Йорк Таймс, и информация таки попала к читателю. И очень жаль, что в США мы должны иметь альтернативную прессу, альтернативное радио, чтобы опубликовать сведения, которые имеют значение. Я имею в виду, эта информация должна быть доступна любому американцу. В конце концов, это наше правительство…   Знаете, кто крупнейший пожертвователь на выборах для Клинтона ? Правильно — Волмарт, штаб-квартира в Арканзасе… Так что мы видим труппу скверных актеров играющих в хорошего следователя — плохого следователя, а из всех нас выжимают соки…   Как обычно говорил Роберт Пеллтиер «Сейчас в Америке больше причин для революции, чем было в 1776!»  

К истории реформ: как нас обворовывали

1 Какое главное, определяющее явление истекших 25 лет?
Я полагаю, НЕ съезды нардепов, НЕ приезд Сахарова и его выступление на тех съездах, НЕ выборы Горбачева или Ельцина куда бы то ни было, НЕ 91 и 93 годы, НЕ война в Чечне и НЕ многое другое, что можно еще долго перечислять. Все эти события так и останутся навсегда предметом спора историков, политиков, граждан, я же говорю о таком явлении, которое ОПРЕДЕЛЯЛО бы, в смысле: ВЫЯСНЯЛО бы суть всех событий, давало бы ключ к их истолкованию. — Как в биографии отдельного человека возможны всякого рода двусмысленные эпизоды, но существуют и такие поступки, или хотя бы один единственный поступок, который не допускает никаких двусмысленных толкований, а наоборот, рассеивает всякую двусмысленность, бросает яркий свет на характер этого человека и всю его жизнь. В СВЕТЕ этого поступка ВСЕ становится ясно. – Так и в «биографии» общества всегда найдется такое явление, которое концентрирует в себе и предельно ясно выражает характер, природу общества и тем самым позволяет понять его историю. Таким «критерием истины» по отношению к указанному периоду является, на мой взгляд, инфляция 92 года.  

Согласно количественной теории денег (КТД) количество денег в обращении = сумме цен реализованных товаров. В соответствии с этим положением одной из возможных причин инфляции является нарастающая «избыточная» масса денег в обращении. Чем больше денег на левой стороне указанного равенства, тем выше, при прочих равных условиях, цены. — Так и объясняли инфляцию со времен перестройки вплоть до наших дней. Между тем, уже между периодом перестройки и периодом реформ, начавшимся в 92 г., существует принципиальная разница. Она состоит в том, что время перестройки – время непрерывно углубляющегося товарного дефицита, в то время как с 92 года этот самый товарный дефицит начал стремительно ликвидироваться: после либерализации торговли на рынок хлынули как импортные, так и отечественные товары. То есть, если за время перестройки (и за предыдущие годы плановой экономики) «денежный навес» из «лишних», «необеспеченных» денег формировался и наращивался, то с началом реформ он начал «обваливаться», порождая инфляцию.

Но КАК обваливаться, КУДА обваливаться?  

Либералы нам уши прожужжали в свое время про этот «денежный навес», про то, каким злом он был для экономики, и как потом вызвал взрыв инфляции, но в их логике налицо чудовищный провал: если бы инфляция происходила оттого, что лишние деньги хлынули на рынок, то первым и ближайшим следствием этого явился бы РОСТ жизненного уровня потребителя. В самом деле, если сначала, за время перестройки деньги, необеспеченные товаром, накапливались, уровень жизни населения был низок и все время снижался сравнительно с брежневскими временами, то затем, когда товары хлынули на рынок и цены были отпущены, эти деньги начали «отовариваться», т.е. только с этого момента спрос начал по настоящему удовлетворяться.

Разумеется, при этом начался и рост цен, но даже при возросших и все возрастающих ценах товары бы продолжали реализоваться, удовлетворять, насыщать спрос и это происходило бы до тех пор, пока тот самый «навес» полностью бы не исчез. Но это и означает, что уровень потребления в абсолютном и реальном выражении должен был расти сравнительно с предыдущим дореформенным периодом. Между тем этот УРОВЕНЬ ПАДАЛ. Следовательно, цены росли НЕ ПОТОМУ, что лишние деньги хлынули на рынок, т.е. НЕ ПОТОМУ, что спрос превышал предложение. Заметьте, однако: лишние деньги действительно вышли на рынок и спрос действительно возрос – это невозможно отрицать – но ЦЕНЫ РОСЛИ ЕЩЕ быстрее, их рост ОПЕРЕЖАЛ рост спроса и потому спрос и потребление в абсолютном выражении СОКРАЩАЛИСЬ.  

Но это значит, что инфляция порождалась НЕ НА СТОРОНЕ спроса, не потому, что у населения было много на руках неотоваренных денег, а по какой-то другой причине. Вообще если мы обратим внимание на то, что на протяжении всего времени реформ уровень жизни основной массы населения по крайне мере НЕ РОС, если с другой стороны, на протяжении всего указанного периода происходила инфляция, то это означает, что главный лозунг либералов о том, что причиной инфляции является «лишние» деньги в обращении есть ложь, причем ложь очевидная.

«Лишние» деньги были постоянно на языке и на уме либералов, но их не было в кармане потребителя, в противном случае потребитель бы обогащался, пусть не соразмерно номиналу этих денег (в силу инфляции), но ОБОГАЩАЛСЯ бы, а не нищал, что в действительности происходило. Это значит далее, что политика либералов, направленная на сокращение государственных расходов на социальные нужды, зарплату бюджетникам и прочь. есть ничто иное как экспроприация населения, проще говоря, грабеж среди бела дня. Вопрос лишь в том, сознательно они это делали или из бескорыстной веры в некоторые дурно понятые западные теории? В первом случае они преступники, во втором – дураки. На деле, я полагаю, имело место и то, и другое в разных пропорциях соответственно разным периодам и разным направлениям реформ.  

Но вернемся к 92 году. Если инфляция тогда возникала не на стороне спроса, то она должна была возникать, согласно КТД, на стороне предложения. И действительно, на этой стороне мы обнаруживаем все элементы, способные породить инфляцию. Первое и самое главное, что особенно ощущалось в первое время реформ, — это вообще неспособность социалистической экономики реагировать на требования рынка. Советские «капитаны индустрии», оказавшись в условиях рынка, поняли только то, что они теперь могут безнаказанно и сколь угодно взвинчивать цены, закладывая в них все мыслимые и немыслимые издержки, и прибыль, и сверх прибыль, и зарплату, и СВОЮ сверхзарлплату, и воровство и т.д. и т.п. После того, как это первое опьянение прошло, и субъекты рынка стали приходить в себя, мало помалу стала выявляться и объективная «затратная» природа советской экономики, ее монополизм, иррациональные структура и разделение труда, изношенная и устаревшая техническая база и т.д. и т.п., словом все те «особенности», которые в рыночных условиях прямо порождают рост цен. Однако если мы предположим, что именно здесь, т.е. на стороне предложения сокрыт корень зла, то опять таки ошибемся. Во-первых, едва ли не с первых дней реформ цены на внутреннем рынке стали ограничиваться ценами на импортные товары. Это касается, прежде всего, цен на рынке потребительских товаров, т.е. на том рынке, где главным образом и раскручивалась инфляция. Во-вторых же, в данном случае должна работать та же логика, что и выше: если бы лишние деньги хлынули к производителю, то… по крайне мере не произошло бы столь обвального сокращения, едва ли не паралича производства, которое в действительности стало одним из первых следствий либерализации. В рост производства и доходов производителя я не верю ни в каком случае, но падение производства, по крайней мере, не должно было быть столь катастрофическим, каким оно действительно оказалось.  

Логика, о которой я упомянул, в конце концов, предельно проста: если денежный навес представлял собой реальную стоимость хотя бы в какой-то части, — а это, несомненно, так, ибо в противном случае эту денежную массу вообще нельзя было бы рассматривать как деньги — то эта стоимость или богатство должно же было кого ни будь обогатить, раз оно пришло в движение, появилось на рынке и стало перетекать из одних карманов в другие, – обогатить либо производителя, либо потребителя, либо частично и того, и другого. В действительности не произошло ни того, ни другого, ни третьего. Произошло нечто четвертое: цены для потребителя постоянно были слишком высоки, для производителя не достаточно высоки и деньги в основной своей массе перетекали ни от потребителя к производителю, а из карманов того и другого кому-то третьему – кому и куда? На рынке существовало еще только одно «место» куда могли бы убегать «наши денежки» — ДОЛЛАР, т.е. валютная биржа.   Почему может расти курс доллара? Если объединить обе предложенные выше точки зрения на инфляцию КАК ОНА МОГЛА БЫ происходить, если бы денежный навес обрушился на внутренний товарный рынок, то картина будет такой: сначала инфляционные деньги вызовут рост цен на отечественные товары, затем, если эти цены достигнут цен на импорт и станет очевидной их тенденция к дальнейшему росту, спрос чем далее, тем более будет переключаться с отечественных на импортные товары, а это в свою очередь вызовет рост курса доллара. Таким образом, последний становится вторичным показателем инфляции, т.е. рост курса доллара становится СЛЕДСТВИЕМ внутренней инфляции.  

В действительности же дело обстояло как раз НАОБОРОТ. Курс доллара был первичным показателем инфляции, вообще главным финансовым показателем. Он сообщался ежедневно наравне со сводками погоды и в первых строках новостей, как важнейшая новость. В обществе развился некий даже психоз на этой почве: все напряженно следили за курсом доллара, малейшие признаки его стабилизации реформаторы провозглашали как свою победу, их критики, разумеется, доказывали противное, но внимание и тех, и других, и всего общества было приковано к доллару. Динамика падения рубля как бы провоцировала население поучаствовать в этой гонке, поставить на доллар, сыграть на понижение рубля. Что касается товарных цен, то они были привязаны к доллару. Происходил очередной взлет доллара, немедленно возрастали цены на импорт, а через пару недель и на отечественные товары. То есть внутренняя инфляция была СЛЕДСТВИЕМ обесценения рубля на валютном рынке.  

Однако этот «нюанс» означает, что инфляция инициировалась НЕ НА ТОВАРНОМ РЫНКЕ, вообще, не в среде экономики. Она протекала и развивалась в этой среде, но ВОЗНИКАЛА НЕ В НЕЙ, а ВНЕ ЕЕ. Она была внешним по отношению к экономике фактором. И она НЕ ВОЗНИКАЛА как результат стихийной рыночной игры спроса и предложения, а искусственно СОЗДАВАЛАСЬ и затем подчиняла себе «стихию» рынка.  

2 Как же это происходило?
Но прежде ответим, КТО все это делал, КОМУ утекали «наши денежки»? За ответом далеко ходить не надо, ибо ответ существует «под носом» как глобальный, масштабный факт, который никто не в силах отрицать.  

Одновременно с обнищанием как производителей, так и потребителей, буквально за каких то полгода «от Москвы до самых до окраин» возникла и пышным цветом зацвела сеть коммерческих банков во главе с Центробанком. Спрашивается, откуда столь бурное цветение на фоне всеобщего увядания?  

Некоторые полагают, что банки богатеют за счет того, что прямо включают процент в цену продукции. Но мало ли кто и что не включает в цену, почему богатели исключительно банки? Ведь даже нефтяная отрасль была далеко не на подъеме, а банки разбогатели вдруг, ни с того, ни с сего, с пустого места, — так, что зарплата какого-нибудь банковского клерка превышала зарплату директора завода. Кроме того, учитывая общий спад производства и низкую конкурентоспособность нашей промышленности, банкиры за счет простого вздутия цен могли бы еще, пожалуй, стать рублевыми миллионерами и миллиардерами, но никак не долларовыми. Нет, чтоб достичь этой последней цели надо УКРАСТЬ ГОТОВОЕ, то, что накапливалось поколениями на протяжении десятилетий – ТОТ САМЫЙ ДЕНЕЖНЫЙ НАВЕС, о котором речь шла выше.  

А теперь попробуем разобраться, как это происходило. Оставляю в стороне сугубо криминальные способы хищения или, например, тот факт, что на протяжении продолжительного времени ставка рефинансирования Центробанка была ниже процента инфляции, что означало, что Центробанк ДАРОМ раздавал деньги коммерческим банкам. – Подобные явления не нуждаются в комментариях, обратимся к процессам более тонким и запутанным.  

Вспомним, к примеру, продолжительный период повсеместных задержек платежей. Явление это объяснялось самыми разными причинами, начиная от «маленьких технических неувязок» и кончая физической нехваткой наличных денег в стране. Главная причина же, полагаю, состояла в следующем.   Всем известно, что инфляция выгодна должникам и разорительна для кредиторов. По этой причине в период инфляции как заразная болезнь начинает распространяться, так сказать, «синдром должника»: все и всеми возможными средствами пытаются оттянуть выплату своих долгов. В наиболее выгодном положении оказываются банки – через них проходят все платежи и им поэтому проще, легче и выгоднее всего «заболеть» указанной «интересной» болезнью.

Механизм в первом приближении топорно прост.
Предположим, инфляция 30% в месяц (как оно иногда и было), т.е. 1% в день. Банкир задерживает платежи и вместо того, чтоб отправить соответствующие деньги их адресату, отправляет их на валютную биржу и покупает доллары. На другой день он продает эти доллары по цене, возросшей на 1%. Этот процент он кладет себе в карман, а остальные деньги отправляет, «как положено», адресату – невинная процедура, но это невинная процедура приносит прибыль в размере 1% в день от задержанных сумм. 1% в день – это десятки % в месяц, сотни – в год – это немыслимые для нормальной экономики проценты. Задерживать платежи должно было стать едва ли не столь же выгодным занятием, как наркоторговля.

Неудивительно, что «синдром должника» охватил не только банки, но вообще все «конторы», через которые проходили хотя бы какие-нибудь деньги. (Я помню скандалы на почте, где люди требовали переведенных им денег, а им объясняли, что деньги «еще не пришли и неизвестно когда придут».)   Однако во всем этом есть одно «но». Делать деньги указанным образом я могу лишь в том случае, если инфляция происходит НЕЗАВИСИМО от меня. Следовательно, «синдром должника» — это «по определению» вторичный способ «зарабатывания» денег посредством инфляции. Он не объясняет САМОЙ ИНФЛЯЦИИ – этой, так сказать, «субстанции» всех спекуляций и махинаций. Как только мы попытаемся приложить его к САМОМУ процессу инфляции, т.е. как только предположим ЗАВИСИМОСТЬ между инфляцией и действиями «должников», так сразу все усложняется.  

В самом деле, если величина инфляции оказывается в зависимости от масштабов моих махинаций, то чем глубже эта зависимость, тем менее рентабельными могут оказаться махинации. Например, допустим, инфляция 10%, я бросаю на валютный рынок такую сумму рублей, что инфляция подскакивает до 11%. Казалось бы, тем лучше, однако это отклонение чревато тем, что на следующий день цена доллара и именно вследствие моих же «интервенций» может отклониться в другую сторону. Доллар может упасть в цене, инфляция снизится, скажем, до 9-8%. Могу ли я что либо выиграть в таком случае? Вообще то да, но возникают «проблемы». Ведь если я покупал доллары по возрастающей цене, то продавать мне их придется по падающей цене и я могу не только ничего не выиграть в результате этого, но и легко оказаться в убытке. Если же зависимость инфляции от моих действий становится полной, т.е. я своими финансовыми операциями как раз и определяю инфляцию, тогда выигрыш становится заведомо невозможным. Сегодня я рублевой интервенцией взвинчиваю курс доллара, завтра долларовой интервенцией взвинчиваю, вернее «возвращаю на место» курс рубля – ясно, что я тем самым лишь играю сам с собой — конвертирую одну и ту же сумму денег сначала в доллары, затем обратно в рубли, но от этой конвертации сумма не меняется.  

Следовательно, если все или большинство собственников рублевой массы ОДНОВРЕМЕННО вздумают играть на повышении доллара, то сначала они своими действиями вызовут инфляцию, затем подавят ее, т.е. произойдет всплеск инфляции, на котором по крупному никто не выиграет. Здесь, как и во всякой игре, выигрыш, действительно, будет тем крупнее, чем больше будет участников игры, т.е. чем большая рублевая масса будет втянута в игру, но выиграть может лишь МЕНЬШИНСТВО в ущерб или за счет большинства. В соответствии этим принципом и должна быть организована игра.  

Хотя курс доллара формируется «как бы» во всех точках купли продажи валюты, т.е. повсеместно, хотя каждый банк или спекулянт может проводить какую-то свою «политику», оказывающую бОльшее или мЕньшее влияние на валютный рынок, настоящим, официальным курсом является курс ММВБ. Это учреждение является своего рода монополистом на валютном рынке, является НЕЗАВИСИМО от того, вмешивается государство в его деятельность или нет. Просто если государство во имя либерализма отстраняется от регулирующих функций, то все потенциальные возможности ММВБ начинают эксплуатировать спекулянты в своих корыстных интересах. Попробуем представить себя на месте воротил валютного рынка – как мы должны действовать?   Если мы хотим присвоить чужие деньги, причем в крупных масштабах, и не прибегая к криминалу, то инфляция – как раз то, что нужно для этой цели. Следовательно, нужно ее инициировать. Для этого ММВБ как раз подходит наилучшим образом. Если Петя или Вася станут скупать доллары — никто не обратит на них внимания, но если то же самое начнется на ММВБ, все подумают: начинается всплеск инфляции и бросятся избавляться от рублей, т.е. инфляция ДЕЙСТВИТЕЛЬНО начнется. Поэтому мы должны приступить к скупке долларов и покупать их до тех пор, пока курс $ не полезет вверх. В этот момент следует прекращать скупку долларов, а инфляцию – продолжать раскручивать иными способами, — посредством психологической атаки на рубль. Нужно вбить в каждую голову, что рубль – это тьфу – не деньги, что каждый владелец рублевых накоплений уже завтра останется в дураках, если сегодня не отнесет их на валютный рынок и не обменяет на доллары и т.д. и т.п. Теперь курс доллара будет продолжать расти, но не потому что мы его покупаем, а потому что его начинают покупать другие. При этом, чем более стремительно будет происходить обвал, тем лучше. Нам остается только потирать руки и ждать, когда обесценение рубля достигнет максимума. Как только это произойдет, мы должны будем продать свои доллары.   Зачем это делать, откуда вообще здесь можно извлечь прибыль, если оставить в стороне «топорные» приемы с задержками зарплат, пенсий и т.п.? Прибыль можно получить на том, что во время описанного обвала рубля, рубль на валютном рынке обесценивается быстрее, чем на товарном. За «валютной» волной инфляции следует ее «товарная» волна и все искусство состоит здесь в том, чтоб вовремя перескочить с одной на другую.

Каким же образом можно «мобилизовать» эти деньги, т.е. вытащить их на валютный рынок? Для этого нужно создать ажиотаж, панику вокруг падения рубля. В таком случае даже незначительное первоначальное падение рубля вызовет обвал рублевой массы на валютный ранок и тем самым — взрыв валютной инфляции. – Никому ничего это не напоминает? Правильно, это ничто иное, как ФИНАНСОВАЯ ПИРАМИДА.  

Правда в случае с заурядной пирамидой, в обращение вбрасываются пустые бумажки, затем обещаниями баснословных процентов создается ажиотажный спрос на эти бумажки. Пока этот спрос растет, т.е. доходы от продаж превышают выплаты дивидендов, пирамида растет, привлекая все новых и новых акционеров. Как только этот процесс останавливается или даже становится обратным, т.е. требования по дивидендам начинают превышать поступления от продаж, пирамида разрушается, ее основатели исчезают со всеми деньгами в неизвестном направлении, а последние покупатели оказываются первыми дураками, т.е. наиболее пострадавшими. В случае с валютной пирамидой в обращение выбрасываются отнюдь не пустые бумажки, а реальные деньги, в нашем случае – доллар. Однако сущность пирамиды от этого не меняется, просто если в первом случае стоимость пустой бумажки искусственно взвинчивалась начиная с нуля, то в случае с долларом – начиная с некоторого реального уровня, соответствующего реальной стоимости доллара. Даже более того, то, что доллар – реальные и не просто реальные, но мировые деньги лишь облегчало задачу строителям долларовой пирамиды – тем меньше надо было тратить силы, чтоб набить ему цену, раз он в глазах всего мира обладает твердой ценой. А то, что это цена потом искусственно завышается – кто это измерит и в этом разберется в условиях инфляционной паники – в этих условиях все ценности и критерии обретают призрачный характер.   Впрочем, для того, чтоб подорвать рубль и набить цену доллару, реформаторам, или дельцам, которым они потворствовали, и не понадобилось ничего делать, ибо все что можно и нельзя было уже сделано до них, «прокоммунистическим» правительством за время горбачевской перестройки.  

Перестройка и началась с того, что с чего-то что вдруг взяли и всей стране повысили зарплату (на 20-30%). Вообще то этого повышения никто не требовал, никто никаких митингов с подобными требованиями не проводил (как это происходит сейчас), но правительство взяло и повысило, как будто со специальной целью вызвать инфляцию. Причем это было сделано без лишних слов, вообще молча, что само по себе уже подозрительно, ибо о каждом своем очередном благодеянии коммунисты обычно заранее трубили на весь мир.   Затем организовали алкогольный дефицит. Затем разразился (или так же был организован?) дефицит табачных изделий, затем — одного за другим — всего остального. В результате к 91 году с товарного рынка исчезло все, включая продукты первой необходимости. Где-то в средине этого процесса было принято постановление, разрешавшее свободное хождение доллара на внутреннем рынке. Это было сделано, как говорили, «в целях укрепления рубля», но эта мера так же укрепляла рубль, как удавка на шее повешенного укрепляет здоровье последнего. Правительство как будто официально отрекалось от собственной валюты, — не знаю, найдется ли в истории другой пример подобной «денежной» политики. Имея в виду общий «государственнический», «патриотический» характер тогдашнего правительства трудно предположить, что это решение было свободным и обдуманным. Скорее всего, некие «темные силы» навязали его правительству или каким-то образом протолкнули, пользуясь некомпетентностью министров и высших чиновников. — Вообще, если мы когда ни будь узнаем, каким образом это постановление появилось на свет, то мы поймем о перестройке больше, чем из бесконечной болтовни Горбачевых, Яковлевых и прочих прорабов и архитекторов перестройки.   Результатом всех этих усилий правительства явилось то, что к 91 году даже на бытовом уровне исчезли объявления типа «куплю-продам» взамен появились объявления «меняю» — бартер, словно раковая опухоль охватывал всю экономику. Рубль практически престал быть деньгами. Однако ничего, что могло бы заменить рубль, в экономике не было. Это означает, что рубль легко мог бы вновь СТАТЬ деньгами. Судьба рубля висела на волоске и полностью зависела от решений правительства.  

Каковы могли быть возможные решения? Денежная реформа, в каком угодно виде была невозможна по причинам политическим. Оставалась единственная мера, которая сама собой напрашивается на ум, хотя бы потому уже, что полностью вписывается в контекст той политики либерализации торговли, которую потом начали проводить. Она состояла в том, чтоб выбросить на рынок государственные ресурсы, начиная от запасов потребительских товаров и кончая мелкими государственными предприятиями (ибо приватизация крупных не может быть проведена «немедленно»). Но правители, как всегда, пошли другим путем. Они не стали спешить с наполнением рынка, вообще ничего не сделали в этом направлении. И, кажется, не трудно понять почему: ведь в этом случае инфляционный навес стал бы таять и так, пожалуй, ушел бы сквозь пальцы. Мало того, еще чего доброго, сработал бы обратный механизм, так сказать, паники наоборот: ведь, в сущности, вселить веру в людей так же легко, как и подорвать ее. Инфляция, в конце концов, феномен не столько «денежный», сколько политический и психологический. Наблюдая как рубль на глазах «тяжелеет», т.е. обретает реальную стоимость, настроение населения могло бы радикально измениться: оно, возможно, не стало бы спешить с конвертацией сбережений в товары или валюту, и пожар инфляции начал бы угасать сам собой даже и без каких либо чрезвычайных усилий власти. Политические предпосылки для этого были – доверие к Ельцину было велико. Оставалось хотя бы отчасти наполнить это доверие «товарным» содержанием, хотя бы только продемонстрировать усилия в этом направлении и тем самым «придушить» инфляцию. Пусть бы даже у либералов ничего не вышло, но хотя бы их совесть была чиста в этом случае. Но, как видно, иные планы были на уме «финансовых стабилизаторов». Они либерализовали торговлю, т.е. предоставили гражданам свободу торговать всякого рода бытовым хламом, но вместо товарного они создали… ВАЛЮТНЫЙ РЫНОК и начали наполнять экономику не товарами, а… долларами. Это значит, они по своему решили судьбу рубля и решили В СВОЮ ПОЛЬЗУ.  

Как уже было замечено, благодаря усилиям сначала коммунистов, а потом либералов, доллар и не пришлось «раскручивать». Либералам было достаточно ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ населения на доллар, как единственную в «этой стране» реальную ценность, как немедленно возник едва ли не массовый психоз. Население страны, еще не зависящей ни от какого импорта, когда даже «Сниккерс» еще был едва ли не диковинкой, вдруг вообразило, что отечественные «денежные» бумажки – это только бумажки, а вот отпечатанные за океаном бумажки – так то настоящие деньги… Говорят, пустым рублям ничего не соответствовало на рынке, — а доллару то что соответствовало? Западный рынок? Но западный ранок тогда еще был на Западе, а не в России. В России же доллару «соответствовали» те же пустые прилавки. Но сверх того, в отличие от рубля доллару «соответствовало» нечто подороже любых товаров — слепая детская вера населения в Запад, т.е. в доллар. Доллар был не деньгами, а чем-то вроде фетиша (отчасти и до сих пор им остается для иных умов) и производил на среднего россиянина такое же впечатление, как консервная банка на дикаря. В преддверии рынка не дурно было бы рассеять этот гипноз, либералы же наоборот, принялись его культивировать и эксплуатировать.  

В этих условиях достаточно было либерализовать валютный рынок и доллар сам полетел вверх. Но вот здесь встает тонкая проблема, которой мы уже касались выше.  

Если бы реформаторы действительно либерализовали валютный рынок, т.е. оставили бы его в покое, то $ так бы и «улетел», т.е. цена его поднялась бы так высоко, что он стал бы недоступен для большинства населения, не нужен предприятиям, за исключениям экспортеров-импортеров; в тех условиях это означало, что он был бы вытолкнут на периферию экономики. Затем, поболтавшись в заоблачных высотах, он, в конце концов, опустился бы на почву торгового баланса и стал бы, с одной стороны, реальным показателем реальной инфляции, с другой – рычагом макроэкономического регулирования. Т.е. валютный курс начал бы играть свою нормальную, заурядную роль в экономической жизни… Но в этом случае возможность спекуляций была бы ограничена, долларовая пирамида в сколько ни будь значительных масштабах стала бы невозможной! Для того чтоб обеспечить то и другое, нужен стабилизационный кредит.  

Для того чтобы началась настоящая игра, необходимо привлечь на рынок ИЗ ВНЕ как можно бОльшую массу рублей, т.е. как можно больше игроков.  

Пусть «денежный навес» был каким угодно большим, пусть он готов был в любой момент обрушиться на валютный рынок, но эти большие деньги рассеяны среди миллионов граждан, на каждого из которых, в среднем, приходилась относительно небольшая сумма. Но для того, чтоб пирамида начала выстраиваться, доллар должен быть доступен большинству населения. Это значит, что он должен расти не слишком быстро и на протяжении достаточно продолжительного промежутка времени, ибо помимо прочего многочисленная армия владельцев сбережений достаточно инерционна и требуется время, чтоб ее расшевелить. Все это легко представить с качественной стороны: для того, чтобы привести в движение значительную рублевую массу, противостоящая ей долларовая масса должна быть сопоставимых масштабов, иначе первая же волна рублей сметет доллары, последние вылетят с рынка и вообще из экономики и на этом игра закончится.  

Стабилизационный кредит как раз и обеспечивает необходимую устойчивость и интенсивность долларового напора. За счет этого кредита динамика роста доллара поддерживается такой, чтобы стимулировать, провоцировать рост спроса на доллар со стороны все более широких кругов населения. Валютный рынок становится не просто «площадкой» где торгуют валютой, он становится насосом, активно втягивающим в себя все свободные рублевые сбережения населения. И какая при этом замечательная политика Центробанка: курс доллара растет, банк проводит долларовые интервенции – все «правильно», пойди кто и разберись сдерживается этим рост курса или наоборот поддерживается и подталкивается!  

Так в самом общем виде выстраивается валютная пирамида. «Инфляционный навес» таким способом перекачивается из карманов граждан в закрома банков и карманы спекулянтов и немедленно выбрасывается на товарный рынок — отчасти с целью продолжения спекуляции, отчасти с целью удовлетворения спроса изголодавшихся по шикарной жизни бывших партийных и комсомольских работников (ибо они то и стали первыми банкирами). В бедной стране вспыхивает бешеный спрос на предметы роскоши. «Лишние» деньги из карманов реальных потребителей, минуя карманы реальных производителей, направляются в это противоестественное русло. В результате производство сокращается ускоренными темпами, себестоимость единицы продукции непомерно возрастает и таким-то образом и возникает парадокс, когда для потребителя цены слишком высоки, для производителя – недостаточно высоки, реальный сектор не может прийти в равновесие ни при каких ценах и обрекается на деградацию. «Шоковая терапия», таким образом, действительно обеспечивала шок, но безо всякой терапии. Однако вернемся к валютному рынку.  

3 Еще более интересно продолжение описанного процесса

Валютную пирамиду должна была постичь судьба всякой пирамиды – рано или поздно она обязана обрушиться. Однако этого НЕ ПРОИЗОШЛО! Оно конечно, доллар – не какая ни будь липовая акция, его стоимость ни в каком случае не может «обнулиться». Однако если его курс какое-то время рос быстрее инфляции и оказался завышенным, если сальдо торгового баланса, если не ошибаюсь с 93 г. было положительным (т.е. в результате внешней торговли в страну ввозилось больше долларов, чем вывозилось), если и в стабилизационных кредитах отказа не было со стороны западных кредиторов, то доллар просто обязан был упасть и, соответственно, должен был начаться обратный процесс сброса долларов в пользу рубля. И вот, этого то НИ РАЗУ не произошло! Центробанк рублевыми интервенциями поддерживал доллар на плаву. То есть во имя доллара он сам уже закачивал «лишние» деньги в экономику. Борцы с инфляцией поддерживали таким образом инфляцию даже и в тот момент, когда она могла бы снизиться сама собой безо всяких усилий с их стороны. То есть вместо того, чтоб подавить инфляцию, используя благоприятную конъюнктуру, вместо того, чтоб хотя бы ПРОСТО НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ, они подстегивали инфляцию, дабы подогнать товарные цены под сложившийся курс доллара, т.е. подвести под этот курс экономический фундамент! Российская экономика становилась, таким образом, простым придатком доллара.  

Однако этот этап инфляции не похож на предыдущий, здесь имеются «нюансы». Доллар относительно дешевеет, рубль дорожает – это значит, импорт становится относительно более дешевым и потому — более конкурентным и выгодным сравнительно и с отечественными товарами. В этом случае ЦБ своими рублевыми интервенциями оплачивает, прежде всего, прибыль импортеров – теперь на их улице праздник.  

С другой стороны, цены на монопольные товары (сырье и энергоносители, жилье, услуги ЖКХ и т.д.) не сдерживаются никаким импортом и потому продолжают расти. Таким образом, отечественные производители оказываются между молотом и наковальней: с одной стороны, их «давит» конкуренция со стороны импорта, с другой – «душат» цены отечественных монополистов.  

Если уж правительство сдерживает цены на потребительские товары посредством импорта, то оно обязано другой рукой сдерживать цены на энергоносители – вот тогда это будет борьба с инфляцией. Если же этого не происходит, если с инфляцией борются только «наполовину», то хотя номинально инфляция в этот период и снижается, в экономике начинает накапливаться «потенциал» инфляции. «Давление» в этот «котел» нагнетается еще и с другой стороны: «дешевый» $ выгоден импортерам, но невыгоден экспортерам, а они тоже хотят «праздника», их интересы на валютной бирже тождественны интересам спекулянтов, играющих на росте $. С другой стороны, если правительство не сдерживает их аппетиты на внутреннем рынке, то ясно, что и на валютном рынке оно долго упрямиться не будет, да это и бесполезно раз ситуация упущена на внутреннем рынке и повышение курса $ с каждым днем становится все более настоятельным объективным требованием экономики.

«Упрямство» здесь даже вредно и не разумно и приводит лишь к тому, что в один прекрасный момент правительство сдает все позиции, так сказать, обращается в бегство, доллар взлетает, начинается паника и очередной виток инфляции. Но это уже вторичные процессы, вернемся на шаг назад.  

Поскольку доллар таким образом держался (вернее его держали) на плаву, от него никто и не стремился избавиться; спекулянты, разумеется, играли на этом относительном понижении доллара, но население не спешило переводить свои сбережения, теперь уже долларовые, обратно в рублевые. Даже больше того, оно продолжало покупать $. То есть если раньше оно их покупало, потому что они были дороги, то теперь – потому что дешевы – это не какое-то чудесное свойство самого доллара, это особенность внутренней экономической политики. Именно эта «особенность» и составляет истинную суть «политики реформ» и только теперь мы эту суть можем до конца уяснить.   Прежде всего, ясно, что дело обстоит совсем не так что вот бушует стихия рынка, а либералы с нею самоотверженно борются. В реальной стихии за каждой волной следует спад, провал и чем выше гребень волны, тем глубже провал. Если же у вас есть волны, но нет провалов, если у основания волны у вас происходит то же самое, что и на ее гребне… другими словами, если подбрасываемая вами монета раз за разом становится… на ребро, то ясно, что тут что-то и не так. Это значит, что перед нами процесс не случайный, что нет никакой стихии или что эта «стихия» сознательно регулируется, направляется, ЭКСПЛУАТИРУЕТСЯ в определенных целях. Что же это за цели? Отчасти это уже ясно. Во-первых ясно, что дело, опять таки, обстоит не так, что накопленный при социализме инфляционный навес обрушился на рынок, вызвал инфляцию и тем самым разорил население. Посредством валютного рынка этот навес был аккуратно перекачен в карманы банкиров – в этой сфере и таким именно образом и был создан первоначальный капитал. Это первое.  

Второе и, пожалуй, более существенное.
Валютный рынок, как мы видели, был устроен таким образом, что действовал, как и всякий насос, по системе «ниппель»: посредством него доллары в экономику закачивались, но обратно не возвращались. Отсюда вывод несколько шокирующий, но от него уже невозможно уклониться: НЕ БЫЛО НИКАКОЙ ИНФЛЯЦИИ! В смысле: не в ней суть дела. Происходила долларизация, т.е. замещение, вытеснение рублевой массы долларами. Денежный навес никуда не исчезал, и он оставался столь же инфляционным в конце процесса, как и в начале (или, если угодно, в обоих случаях он был одинаково неинфляционным), он лишь перекачивался в карманы банкиров и одновременно конвертировался в доллары. – Вот это и есть главная мысль, ради которой написана эта статья.

Поясним ее примером.  
Положим, первоначальный рублевый денежный навес = 100 руб. При этом, булка хлеба = 20 коп. На 100 руб. можем купить 500 буханок хлеба. Если 1 $ = 1 руб., то на 1 $ можем купить 5 буханок хлеба. После «ликвидации» денежного навеса рубль оказался обесцененным, допустим в 10 раз. На 100 руб. мы можем купить теперь поэтому уже не 500, а 50 буханок хлеба. 1$ теперь = 10 руб. Не трудно видеть, что на один $ теперь, как и прежде можем купить 5 буханок хлеба. Спрашивается теперь – внимание!- а каков по величине ВОЗНИКШИЙ ДОЛЛАРОВЫЙ денежный навес? В процессе инфляции первоначальные 100 руб. постепенно разбухали номинально.

НО РЕАЛЬНАЯ ТО ИХ СТОИМОСТЬ НИКАК НЕ МОГЛА УМЕНЬШИТЬСЯ, если только рубли не жгли, не оклеивали ими стены, т.е. не уничтожали их физически! Пусть прежние 100 руб. стали превращаться сначала в 200, затем в 500, наконец, в 1000 руб. Однако на эти 1000 руб. можем по новым ценам купить все те же 500 буханок хлеба, как и на прежние 100 руб. То есть реальная стоимость 1000 руб. = реальной стоимости прежних 100 руб. Если теперь предположим, что в любой точке инфляционного процесса стоимость $ не изменялась и при каждом обмене 1 $ на рубли обмен был эквивалентным, т.е. на каждый доллар обменивалась равное по стоимости (в данный момент) количество рублей, если, далее, рубли не жгли, не оклеивали ими стены, т.е. не уничтожали физически, то прежний навес, равный по стоимости прежним 100 руб. теперь существует в размере 100 $! То есть навес в результате инфляции не уменьшился, а был лишь конвертирован из рублевого в долларовый. На это можно возразить, что в ходе инфляции-конвертации тающий денежный навес (иначе говоря, остатки сбережений) никто не индексирует и не компенсирует, т.е. он уменьшается не только номинально (вследствие утечки рублей на валютную биржу и прочих «потерь»), но и по своей реальной стоимости, — ведь в этом-то и состоит весь «негатив» инфляции. Иначе говоря, рублевый навес «тает» (по стоимости) быстрее, чем формируется долларовый. Поэтому возникший долларовый навес по реальной стоимости заведомо меньше соответствовавшего ему рублевого. Это верно, если предположить, как мы и сделали, что реальная стоимость $ неизменна.

Однако в действительности она РОСЛА.
(Реальная стоимость доллара в период инфляции выросла по одним оценкам в 50 раз, по другим – в 10 раз. При этом, естественно, чем ближе оценщик к либеральным кругам, тем оценка ниже). То есть в результате инфляции не только обесценивался рубль, но и взвинчивалась реальная стоимость доллара; инфляция так сказать, выкачивала покупательную способность из рубля и закачивала ее в доллар. Поэтому количественные оценки здесь вообще весьма затруднительны и приблизительны. Но цифры здесь и не принципиальны, принципиален сам механизм этого процесса, принципиально то, что он вообще ИМЕЛ МЕСТО – т.е. то, что инфляция была механизмом не ликвидации, а экспроприации денежного навеса.   Еще один принципиальный момент: а откуда взялись эти 100$ долларового навеса, которые мы взяли в качестве примера? Притекли с Запада? Но оттуда они не могли прийти «просто так», ведь это, как нас уверяют, твердая валюта, в массе долларов нет ни одной пустой, необеспеченной банкноты, т.е. деньги на западном рынке связаны товарной массой.

Правда, существуют всяческие сбережения, резервы и частные, и государственные. Но либо эти резервы так или иначе обеспечены, — и тогда непонятно как они могли появиться в России БЕЗ товарной массы, с которой они якобы СВЯЗАНЫ и которой ОБЕСПЕЧЕНЫ — либо они НИЧЕМ не обеспечены, т.е. столь же пусты, как и рубль… Не мудрствуя лукаво можно сказать, что пресловутые 100$ были попросту НАПЕЧАТАНЫ на Западе специально для России, дабы удовлетворить «законную» потребность россиян в «твердой» валюте. Итак, ПУСТЫЕ 100 руб. замещаются ПУСТЫМИ же 100 $. Или еще «лучше»: реальная стоимость выкачивается из рубля и закачивается в пустые доллары; пустой доллар становится полноценной валютой ЗА СЧЕТ обесценения рубля. — Такова суть гайдаровских реформ в денежной сфере.

Можно восхитится, как посредством этого фокуса был произведен глобальный переворот: экспроприация населения, создание первоначального капитала, подкуп Западом нашей так называемой элиты, подпадание России под экономическую зависимость от Запада, наконец. Доллары втягивались в экономику уже и не только в качестве средства сбережения, но и как средство обращения. То есть доллар захватывал экономическое пространство России – В ЭТОМ действительная суть процесса, а не в инфляции, которая явилась лишь механизмом его реализации.  

И не затем сдерживалось падение доллара, чтоб облагодетельствовать потребителя (дешевым импортом) как заявлялось, а потому что именно в случае этого падения рубль мог бы стать РЕАЛЬНЫМИ ДЕНЬГАМИ. В этом случае с глаз населения спала бы пелена, оно воочию бы увидело, что доллар не обладает никакими чудесными свойствами, что это в конце-концов такая же бумажка, как и рубль, что вся эта возня с «бумажками» на валютной бирже – всего о лишь спекулятивная игра с сомнительными целями, а не какое-то таинство, где правят «законы рынка», понятные лишь «профессионалам»; что государство своей денежной политикой должно укреплять рубль, а не подрывать его, прикидываясь, будто рубль «по природе» ущербен в сравнении с долларом.

Короче говоря, вселить доверие к рублю и тем самым ликвидировать наиболее глубинные корни инфляции и долларового предрассудка – вот что было БЕЗУСЛОВНО НЕДОПУСТИМО для реформаторов. Рубль не должен был эмансипироваться от доллара, не должен был обрести «суверенитет», единственной «суверенной» денежной единицей в России должен быть доллар, а его ВЛАСТЬ – единственной реальной властью.   Отсюда ясно, почему западные кредиторы были столь лояльны к реформаторам и продолжали выдавать стабилизационные кредиты, прекрасно видя, что эти кредиты, по меньшей мере, ничего не стабилизируют. Решалась огромной важности задача: шел процесс долларизации российской экономики, т.е. процесс ликвидации финансового суверенитета России. Эта задача дорогого стоит на ее фоне воровство каких ни будь банкиров – пустяковая разменная карта.  

Наконец третья цель, в достижении которой так же был глубоко заинтересован Запад – захват западными производителями российского рынка. Какой бы ни была кредитная и денежная политика реформаторов – дело десятое, другим важнейшим ее свойством, помимо перечисленных было то, что она выкачивала деньги из реального сектора и тем самым оказывала разрушительное воздействие на экономику, следовательно, распахивала двери для импортных товаров и тем самым ставила Россию так же и в товарную зависимость от Запада.  

Итак, не финансовая стабилизация, не рыночные реформы и прочее тому подобное, но обслуживание стратегических интересов Запада – вот что было действительным, ГЛАВНЫМ содержанием политики реформаторов. Финансовая зависимость России от Запада была достигнута еще при Горбачеве (внешний долг). Реформаторы были призваны затем, чтобы продолжить и углубить ту же политику. Их воровство с этой точки зрения даже и не воровство, а своего рода зарплата, награда за службу. Так в старину царь направлял своих бояр в провинцию, дабы они правили от его имени, а заодно и кормились за счет населения. А что бы те бояре себя не обижали и кормились как следует, царь предоставлял им иммунитет, т.е. узаконенную безнаказанность за действия на «подведомственной» территории.

— Так и реформаторы: занимались тем, что правили «именем Запада», т.е. отстаивали и выстраивали суверенитет (финансовый и экономический) Запада на территории России и за эту верную службу Запад предоставил им свободу вознаграждать самих себя «не скупясь».
— Как иногда легко политические модели сермяжной русской старины вписываются в современную «постиндустриальную» и компьютеризованную «прозападную» действительность!..  

Период валютных пирамид закончился, я полагаю, примерно в 94 г. Тогда некоторые коммерческие банки на свой страх и риск сами начали выстраивать пирамиды, привлекая вкладчиков обещаниями высоких процентов и временно выплачивая эти проценты за счет притока вкладов – верный признак, что игра на валюте «по крупному» закончилась – «денежный навес» в основной своей массе был «приватизирован» и поделен.

В то же время начали плодиться как грибы после дождя всякого рода АО (вроде МММ) – пирамиды уже в самом чистом виде. Тогда только общество поняло, да и то с запозданием, после того, как рухнули наиболее скандальные из этих пирамид, с чем имеет дело. То, что и с самого начала реформ денежная политика правительства состояла в строительстве пирамид – об этом как-то не догадывались.

Некоторые даже вообразили, что Мавроди (основатель МММ) и является настоящим изобретателем пирамиды, в то время как ее придумали за несколько столетий до него. Между тем правительство оставалось верным себе: как только прошла первая волна приватизации и оно вновь «сосредоточилось» на финансовых проблемах, так немедленно занялось строительством очередной пирамиды – ГКО – пирамиды уже в среде самих банков и иностранных спекулянтов. Однако все это уже другая история.

3 комментария в теме Сказка про мудрого ювелира и созданный им кризис

  • Понимать механизмы очень хорошо…
    Только что толку?
    Если видишь, что из твоего кармана вор тащит деньги, но ты с этим ничего не можешь поделать — что дает такое знание?
    Удовлетворение, что ты видишь сумму украденного и что ты видел вора?

      Ответить с цитированием

  • Dasha

    Да я согласна. Я сама кучу литературы прочитала и про золотой миллиард и про все механизмы ФРБ, а также финансовую пирамиду и все в таком духе, На самом деле инфо -супер и на многое открываются глаза и знание,- Конечно, сила- незнание тьма и невежэество, но реально что ты можешь сделать обладая такими знаниями? Столько умных размышляющих людей, а толку? Написано же что мы заведомо рождены в этом физическом мире в уже созданной матрице жизни, из которой выйти никак не предствавляется возможным, потому что все структуры связаны и ты также связан как раб куда и чего не коснись..Радует только одно, что весьма большой информационный поток сейчас сыграет свою роль в будуюшем, когда произойдет переоценка духовных ценностей в человеке, когда наконец то люди начнут понимать истинную суть жизни и внутренних механизмов на Земле впринципи то, что из покон веков и по сей день от нас тщательно скрывается. Это все закономерные эволюционные процессы. Вопрос времени так сказать

      Ответить с цитированием

  • Про Матрицу хорошее сравнение.
    Вот представим — я осознал, что я нахожусь в Матрице, но бежать некуда…

    Мне понравилась эта история про ювелиров, но что поделать?
    Уходить жить в джунгли не хочется.

      Ответить с цитированием

Leave a Reply